– заржал Медведь.
– Он, часом, не хохол? – поинтересовался я, почему– то вспомнив Мустафу.
– По фамилии вроде хохол. А так – захаровская шестерка. У них нет национальности, – буркнул Славка.
В этом грохоте и визге было не до разговоров. Перебрасывались короткими фразами. Усталость надвигалась и подгибала ноги, телогрейки были мокрыми от пота. Их сбросили и работали в рубахах навыпуск.
– Надо бы передохнуть… – выдохнул Медведь. – Эй, Буткин, поди сюда!
В это время Буткин, кося одним глазом, заводил стропы под очередную пачку.
– Замастырь хоть минут на десять… Как чифирь заварят, я маякн$.
– Понял, сделаем, хе-хе… – лукаво хихикнул Буткин. Он пошарил вокруг глазами, поднял обломок толстой ветки, показал ее нам, бережно отложил в сторону и начал заводить стропы.
Медведь побежал в будку заваривать чифирь. Все это время мы со Славкой управлялись вдвоем.
– Буткин!
– Здесь! – ответил прямо под нами голос.
– Делай!
– Сейчас изладим.
«Мастырка» заключалась в следующем. Цепь, которая волокла на себе по лотку разделанную древесину, была натянута по принципу велосипедной – только гораздо большей длины. На обоих концах эстакады крутились огромные шестерни. Приводились они в движение мощными электродвигателями. Верхняя часть цепи шла по лотку, нижняя, под эстакадой, вдоль по доскам, лежащим на земле.
– Ну что там, Буткин?.. Где ты? Делай короче!
– Досчитаем до трех, – ответил снизу голос. – Раз… два… три… ну!..
Цепь дернулась, послышался треск, и все встало.
– Фирма веников не вяжет, – гордо отрапортовал Буткин, влезая на эстакаду.
Откуда-то выскочил Мешенюк и помчался, размахивая палкой, в сторону лебедки.
– Цепь слетела, что ли?.. – на ходу бурчал он. Пробегая мимо нас, злобно зыркнул вниз и прикрикнул:
– Ты, косой, замастырил?!
– Да ты что, Миша, как можно? Я от строп не отхожу.
Забегали ремонтники с железными ломами. Мы стояли
довольные, пуская кружку вкруг и тихо ухмыляясь.
– Часто нельзя – спалимся.