Заставлю тебя полюбить

И эта рана пульсировала похлеще всякой там гангрены на ногах у диабетика. Попытки забыть Ракитина прекратили для девушки иметь уже хоть какое-то значение. Пофиг. На все.

Сейчас была лишь агония и бесперебойный поток слез.

— Повтори, — сдавленно прохрипел Саша.

А до Милы только сейчас дошло, что часть она проговорила вслух, а не в уме. Синька зло. Вот Багирова быстро и соскочила, мысленно двигая себя по лбу сковородкой.

— Пошел нахуй, Ракитин. Иди и развлекайся со своей Алиной, Полиной, Мальвиной и прочей швалью, а меня оставь…

Багирова даже повернуться не успела, чтобы закончить свою мысль, как Ракитин схватил девушку за подбородок и больно впился в ее обкусанные губы, принуждая призывно распахнуть их.

Пусть она и сопротивлялась, пусть билась и даже кусалась, но стальную грудь от себя сдвинуть не смогла. Саша в один миг подхватил девушку за бедра и прижал к себе, продолжая таран языком и губами, выхватывая полухрипы, полустоны, и глотая их с особым удовольствием, как всегда и мечтал.

Мила потерялась в ощущениях, и поняла, что находится на столе, лишь тогда, когда Саша навалился на нее сверху и оторвался от губ, сдерживая на месте. Ноги плотно обвили широкую фигуру, а пальцами она намертво впилась в шею, покрытую щетиной. Что Мила, что Саша сейчас смотрели друг в другу в глаза и задыхались от нехватки воздуха.

— Да что ты знаешь вообще о том, чтобы любить девушку на целую жизнь младше, ту, которую ты знал с детства, которая на руках в памперсах у тебя сидела, которую ты всегда считал просто младшей сестрой своего друга, считай, что брата, и которую ты однажды возжелал так, что сам себя возненавидел.

Я прятался и убегал, предпочитая минное поле тому, что встречу здесь, я лишний раз даже не смотрел на тебя, потому что боялся сорваться и убить любого, кто будет просто в метре от тебя. Что ты вообще можешь об этом знать, и куда ты вообще смотрела все это время, если не разглядела главного? Что я уже давно подыхаю от чувств к тебе, и, если бы я просто хотел тебя трахнуть, я бы давно тебя трахнул и забыл. Но я даже это слово к тебе применить не могу, все внутри сопротивляется! Потому что ты Милка, моя Милка, которая незаметно для меня самого стала для меня всем. И не было никого у меня настолько важного, как ты. А все, кто был до, были просто для того, чтобы спустить пар, я же, блядь, мужик, женушка, и да, я люблю секс.