Держался подальше, по долгу службы месяцами не бывал дома, а в те редкие времена, когда ему предоставляли отпуск, рвался назад, подальше от нее, потому что даже нахождение в одном городе с ней, сводило его с ума."
"Он не мог позволить себе дать слабину, не смел даже смотреть в ее сторону, все реже появляясь в доме Багировых, хоть Ракитины и были там желанными гостями, и сократил к минимуму общение с членами этой семьи. Но что бы он ни делал, как бы ни вытравливал маленькую заразу из мыслей, Людмила Багирова плотно поселилась в его мозгах, удобно заняв большую часть пространства.
Ракитин, конечно, заводил случайные связи, он все же взрослый здоровый мужчина, правда, ни одна женщина так и не смогла занять хоть какое-то значимое место в сердце парня. Но, будучи помимо всего ужасно упрямым, он продолжал сопротивляться таким неправильным, непрошенным чувствам к девочке, что почти на семнадцать лет была его младше, гоня прочь это наваждение.
Он бы и дальше продолжал мотаться по горячим точкам, отдавая так называемый долг родине, заводить ничего не значащие для него отношения с женщинами, легко с ними прощаясь, но судьба и случай решили за него.
Он злился, конечно, злился, ведь он мог ее потерять, даже не успев обрести, но черт возьми, Ракитин был вне себя от счастья, когда понял, что девочка практически не пострадала. И он простил ей все: и миллиарды потраченных нервных клеток, и тот всепоглощающий ужас, что накрыл его огромной волной, и ее совершенно идиотскую выходку — все, чего он сейчас хотел прижать ее к себе и не отпускать.
— Вот скажи мне, Саш, чего мне делать, ну не лупить же ее, да и поздно уже, — Ракитин и сам не понял, как задумался и совершенно забыл, где находился, пока не расслышал уставший голос Багирова.
— Когда я ее упустил? — продолжал сокрушаться Багиров. — Ну совсем же без тормозов девочка, — покачал головой старший приятель.
Сашка же прекрасно знал, что должен сделать. Слишком долго он боролся с собой, считая, что так правильно.
— Замуж выдай, — произнес спокойно, равнодушно даже, а у самого все внутри кипело. Ракитин прекрасно понимал, как все это выглядит, но нихрена не мог с собой поделать. Теперь уже нет. Теперь он не отпустит, не сможет просто.
— Да куда ей замуж в восемнадцать-то лет, — отмахнулся отец возлюбленной. — Да и кто ее вытерпит такую.
— Я.