Я рухнул на первый же диван, обхватил руками свою голову.
– Черт. Как это звучит – к своей жизни. Я еще не осознал. Какого черта, Генри? – посмотрел на него, чувствуя, как мои собственные глаза тонут в безысходности.
Он напомнил:
– Ты сказал, что готов договариваться.
– Да, да. Я готов, конечно, готов. Что мне остается делать? Черт подери! Я… останусь с тобой, но это слишком тяжело.
– Ты сильный.
Он не спрашивал. Как будто констатировал факт. Посмотрел на него с болью. Сильный? Вопрос не в силе. Сейчас до меня начал доходить весь ужас ситуации.
Он подошел ко мне. Его пальцы коснулись моего подбородка, потянули его наверх.
– Это моя жизнь. Я понимаю, что это трудно. Но мне и самому нелегко. Мне будет легче… если ты будешь рядом.
Генри сел на корточки прямо передо мной.
– Клим. Отец всю свою жизнь создавал этот бизнес. В день моего появления на свет, моя судьба была решена.
– Твоей семьи, – глухо поддержал я.
Генри бросил меня сидеть на диване. Он скрылся в другой комнате. Я тупо смотрел ему вслед. Это дело его семьи. Да, я прекрасно понимаю. Если бы у меня был такой отец, у него было бы дело, я бы тоже его ни за что не бросил. И сделал бы выбор не в пользу любви и чувств, а в пользу своего отца. Генри умелый парень. Он упомянул, что кем только не работал. Даже без бизнеса отца он не пропадет.
В комнате послышались легкие шаги. Оберг младший вернулся. Прямиком направился к своему гостю. Он что-то держал в руке.
– Я купил их вчера в Риме. Официальное оформление наших отношений займет до одного года – это долгий юридический процесс. До того момента будет промежуточный договор. И это.
Генри опустился рядом со мной на диван. Раскрыл ладонь так, чтобы я видел, что на ней. Два белых перстня. Это точно не серебро.
– Хочешь, чтобы я встал на одно колено? – спросил он в своей манере.
Я скосил глаза – Генри предлагал это на полном серьезе.
– Нет.
– Я так и думал, – кивнул он. – В таком случае, просто ответь на вопрос.
Он взял перстень большего диаметра пальцами правой руки.
– Клим.
– Черт, Генри, не говори этого. Я не уверен, что мои уши готовы это услышать.
– Клим. Станешь ли ты частью моей семьи?
Он взял мой палец и надел на него перстень. Это было дико. Неправильно.