Любящее сердце, оно само все наперед знает. И беду завсегда чует.
– А как быть, ежели без любви? Ежели родители сами сговорились? – с интересом спросил Елисей.
– А вот тут от двоих все зависит, – вздохнула бабка.
– Это понятно, – кивнул парень. – Но ведь если любви нет, то и семьи доброй уже быть не может.
– Отчего ж, – покачала Радмила головой. – Ежели молодые в уважении да добре живут, то и любовь появится. Главное, чтоб друг дружки держались да заветы старые не забывали.
Высунувшаяся из дома Марья позвала их к столу, и разговор увял.
– Ты так и не помирился с Митей?
– А я с ним и не ссорился.
– Да не дурак он, – вздохнул комендант. – Слишком экзальтированный и романтичный, это да. Но не дурак. Мой тебе совет, Елисей, помирись с ним. Знаю, что толку тебе от него, как с козла молока, но у него библиотека с собой большая. Почти пять десятков книг разных, и тебе их прочесть было бы полезно.
– А по механике там у него есть чего? – заинтересовался Елисей.
– Вроде нет, – подумав, протянул комендант.
– Тогда не интересно, – отмахнулся парень и, попрощавшись, отправился отдавать письмо дежурному.
* * *В крепости он все-таки не усидел. Едва только бабка Радмила заявила, что швы уже можно снять, Елисей утром следующего дня умчался на охоту. Ему просто жизненно необходимо было сменить обстановку, хоть немножко побыть самим собой. Без постоянного прессинга самоконтроля и фильтрации каждого слова. Ушел он пешком, прихватив с собой только гамак, веревки и колесо для перевозки добычи.
Сойдя с тропы, парень углубился в чащу и принялся подниматься на склон горы. Это были дикие, почти не хоженные места, где животные чувствовали себя хозяевами и человека почти не боялись. Через сутки пути Елисей нашел подходящий родник и принялся разбивать лагерь. Выкопав ямку, он натаскал хвороста и, подвесив гамак на дерево, отправился искать звериную тропу.