– Так и есть, – коротко кивнул Елисей, нарезая толстыми ломтями хлеб.
* * *– Ты это, Елисей, здесь нас дождись. Я с комендантом сам поговорю, – негромко посоветовал пластун, задумчиво глядя на открывшиеся ворота крепости. – Мужик он не злой, но сторонним не особо верит.
– Добро. Дождусь, – подумав, кивнул парень. – Ты только не сочти за труд, дядька Ермил, как узнаешь чего, дай знать. Откажет, так я сразу дальше поеду.
– А куда поедешь-то? – повернулся к нему казак.
– Дорога выведет, – пожал Елисей плечами.
– Это верно, – задумчиво кивнул пластун и, помолчав, неожиданно спросил: – А с порохом у тебя как?
– Есть пока. А к чему спрос? – не понял парень.
– Айда, постреляем. У нас вон там, под стеной навроде стрельбища есть. Заодно глянем, так ли ты добре стреляешь, как рассказывал.
– Темнишь, дядька Ермил, – усмехнулся Елисей. – Но пострелять я всегда не против.
Прихватив из фургона пороховой рог, подсумок с пулями и капсюлями, парень решительно зашагал следом за оживившимися казаками.
– Треноги видишь?
– Конечно.
– Твоя левая, моя правая. Стреляй, – скомандовал казак, прижимая приклад к плечу.
Чуть усмехнувшись, Елисей одним плавным движением вскинул карабин и, едва замерев, нажал на спуск. Два выстрела слились, и обе треноги заметно покачнулись.
– Заряжай, – скомандовал казак, одобрительно кивнув.
Елисей уже привычными движениями зарядил карабин и, оглядевшись, иронично фыркнул:
– Скучно это, дядька Ермил. Дай минутку, я мишень придумаю.
Не дожидаясь ответа, парень быстро отошел к соседним кустам и срезал кинжалом пару прутьев толщиной с указательный палец и длиной сантиметров двадцать. Срезав боковые веточки, он прошел мимо удивленно наблюдавших за ним казаков и, пройдя в другой конец балки, принялся привязывать прутья к треногам.
– Вот так веселее будет, – улыбнулся он, вернувшись обратно. – Давай так. Кто больше раз выстрелит так, чтобы с прутика кусочки сбить, тот и победил.
– Интересно, – удивленно протянул казак, рассматривая новые мишени. – А давай.
До треног было метров семьдесят, и неошкуренные прутья рассмотреть было сложно. Для гладкоствольного ружья задача почти невыполнимая. Да что там для гладкоствольного.