— Ванечка, можно тебя попросить? — Взгляд голубых глаз стал вдруг странно напряженным.
— Попросить можно.
— Только не смейся.
— Ладно, — пообещал он, не будучи столь уверенным, что сумеет сдержаться. Хороший получил заряд позитива.
— Я хочу… Хочу, чтобы ты показал мне ваши детские игрушки.
Он заметно удивился, но кивнул согласно.
— Хорошо. А зачем?
— Потом скажу. Ну, вот такая я любопытная! — Соскочила с его колен. — Поехали, чего время попусту тратить.
Всю неделю Алёну не отпускала эта мысль. Навязчиво она всплывала то в книге между строк, то в пенке утреннего кофе, то закрадывалась в туманную полудрему.
Юлия Сергеевна обмолвилась, что сохранила не только некоторые из игрушек, но и рисунки, аппликации, поздравительные открытки. Для кого-то это мусор, не стоящий внимания, но не для Алёны. Это целый клад. Таинство. С такой любовью мама Ивана говорила. С завораживающей теплотой, что Алёна, казалось, сама ею затлела, теплотой. Потому, когда Ванька сказал, что в субботу нужно обязательно заехать к родителям, обрадовалась.
Захотелось коснуться всего этого, увидеть собственными глазами. Потрогать руками счастливое детство."
"…Алёна осмотрелась. Здесь, в комнате Ивана в родительском доме, ей бывать еще не приходилось. Помещение будто выдержано в единстве с общим стилем дома. На светлых стенах живописные постмодернистские полотна. Пол и мебель из темного дерева. Низкая кровать на подиуме. Но все-таки заметно: присуща ему какая-то индивидуальность.
— Пойдем. — Ваня звякнул ключами.
— Кстати, Димон сегодня, надеюсь, не на прогулке?
— Нет, я его предупредил, чтобы не высовывался, он сказал: хорошо, без проблем, посижу у Катьки в комнате.
— Ваня, я серьезно!
— И я серьезно.
Они спустились со второго этажа на цокольный.
В кладовке пахло пылью. Узкое окно под потолком скудно освещало комнату, потому пришлось включить свет.
Алёна чихнула.