Преломить хлеб, дать благословение сойме.
Молодой Радослав Радиборович с двоими ближниками скучал возле дедовских приношений. Таков храм. Небось для кормщиков, стоявших с непокрытыми головами по обе стороны благочестного, время шло незаметно. Если же душа отнюдь не рвётся лететь чайкой под своды, если помыслы вьются по-над ручьём, выбегающим из Дикого Кута… стерпеть долгое моление никакой моченьки нету.
Тешило только чувство, что сегодня всё непременно получится. Клятый раб промешкает в плавнях. Сядет передохнуть.
А там – кричи, не кричи, безголосый.
Никто помощи не подаст.
Молодецкой забаве не помешает…
Откуда уверенность? А чутьё на удачу. Родовой талан, прежде батюшкин, теперь его, Радослава."
"«В свой срок и Верешка, кобеню, высторожим… Поди, без него Малюта свой дом недолго удержит. Только не спешить, чтоб лишнего никто не болтал. Сегодня всему начало положим…»
Люди по краю хода ожили, стали складывать руки в священном знаке Морского Хозяина.
Пение стало громче.
Оттуда, где тени сливались в сплошную колеблемую завесу, медленными кругами всплывало что-то вроде большого бревна. Дух Воркуна, пришедший в облике великой таймени, посолонь огибал пятно света, даруя царской сойме благословение.
Никто сегодня не хватится хромого раба, ушедшего в Дикий Кут резать кугу, не выбранит за безделье.
Пламя на храмовой башне полыхнуло бешеным ликованием, заставив светиться купол тумана, висевший над Шегардаем. Озарилась каждая улица, каждый задворок, а уж видно было, наверно, по прежним берегам Воркуна, спавшим в многолетним снегах.
Если верить людских россказням, так когда-то от маленькой свечки всей глыбой пылал Огненный Трон…
В зарослях, где выбирал стебли Мгла, стали видны прожилки на листьях и шипы на спинах мальков, юривших в прозрачной воде, а фонарик, разгонявший сумерки, перестал отбрасывать тени. Постепенно пламя успокоилось, выровнялось. Ночь вернула свои права, лишь прямо над храмом туман продолжал рдеть, освещая часть плёса и край Дикого Кута.