Для исключения проблем официальный договор составлен на английском, он же и будет подписан в случае достижения нами договоренностей, но в каждой папке имеются тщательно переведенные документы на русский и соответственно венгерский язык. Думаю ни к чему напоминать присутствующим, что содержание документа, равно как и наша встреча, являются делом сугубо конфиденциальным и разглашению не подлежат. Ни в полном, ни в частичном объеме. Это встречи никогда не было, дамы и господа.
— Любит он нагнетать — с милой улыбкой произнесла леди Мирела, она же Черная Баронесса.
— Мы все подпишем расписку о неразглашении, этот же пункт включен в договора — с нажимом продолжил юрист, опуская на переносицу очки в тонкой золотой оправе — Дело серьезное. Впрочем — его взгляд сместился на моего отца, сидящего от него на расстоянии метра — Впрочем, среди нас есть люди, прекрасно понимающее значение слов «не разглашать» и «тайна».
«Они знают, как выглядит мой отец и кем он является» — пронеслось у меня в голове.
Но особо я не впечатлен. Фото боевого адмирала нетрудно найти в мировой сети, тем более он часто мелькал в кадрах новостей, когда то или иное важное правительственное лицо посещало боевой корабль или особые порты. Отец часто бывал среди военно-морской элиты стоящей там при всем параде. И вполне нормально, что Черная Баронесса или кто-то из ее группы разрабатывающей меня как Навигатора, дал приказ найти фотографии всех связанных со мной людей.
Я бы тоже не преминул полистать чужие фотоальбомы, но до этого дня ЧБ была для меня инкогнито.
"Мама венгерская цыганка, а папа злой ученый. То еще сочетаньице. И да — Мирела про свою маму сказала «она была» и выражение глаз при этих словах было весьма красноречиво. Если сделать скидку на возможное недопонимание, то процентов на девяносто я уверен, что мать Черной Баронессы умерла. Ее отец точно жив — про него в последнее время не раз и не два упоминали, причем во времени настоящем.
Взяв в руки одну из папок, я уселся рядом с отцом, выбрал русскую версию договора и погрузился в чтение. Дело для меня непривычное, поэтому продвигалось крайне медленно. Я старательно вчитывался в каждый пункт, в каждое предложение. Я искал подвох и подводные камни. Что-то такое, что после подписания может поставить меня в немыслимо раскоряченную позу и в таком положении заставить пройти весь поход.