– Установить наложившего заклинание можно?
– Побелела вся, – пробормотала профессор. – Неужели оставила что-то важное в боксе? Ничему, видно, не научилась? Опять те же грабли?
– Да нет, понимаете, папа и наш дом… – я пошевелила пальцами, не в силах сформулировать свои предположения.
– Хм, – задумалась профессор, и встряхнула рукой, отправляя светящуюся птичку-вестника. – Ясно, что ничего не ясно. Бери бокс, идем на кафедру.
– Я возьму, – Собрин ухватился за ручку. Ну да, он-то знал, что я и так таскаю свою артефактную сумку за плечами.
В кабинете профессора мы водрузили бокс посреди стола. Профессор активировала защитный купол. Через несколько минут вошел ректор.
– Что у вас, несговорчивый труп? – весело улыбнулся некромант. – Зелье пить отказывается?
– У нас Текучий огонь, Бас, – ответила мери Эванс. – Покушение на работу выпускницы. Снова.
– Как интересно! Что там было внутри, студентка?
– Несколько пучков травы, хвощ, подорожник, мята… для запаха; пяток грязных пробирок, ершик, расколотая фарфоровая ступка.
Ректор развел широкими ладонями и хлопнул. Бокс открылся, из него потянулась черная струйка дыма. Ректор опрокинул бокс над подсунутым подносом с высоким бортиком. Да, я бы осталась снова без дипломной работы! Трудно опознаваемые угольки и головешки, сплавленные между собой стеклянные закопченные кляксы. Однако! Пробирки были алхимические! Тонкое стекло плавится при 300 градусах. Некоторые производители делают лабораторную посуду, держащую 600 градусов, есть и покруче сплавы, до 1800, но она же дороже золота стоит! Академия разорилась бы.
Пока я пялилась на черные ошметки, магистры вели безмолвный диалог.
Мысленный, потому что молнии в глазах мелькали, куда там грозе!
Жалко, что меня в обсуждение не пригласили. Но я ментальной магией совсем не владею. Это как с танцами или рисованием, есть талант или совсем нет.