И совершенно не заметил взгляда, которым его проводил дядя.
Канцлер просто терпеть не мог племянника. Фанфарон годился только для постельных дел. И то оплошал. Все пришлось делать самому, добывать ценную зельеварку тоже. Жаль будет убивать его, но Кристофер сам виноват. Проболтается о яде, разве такое удержится в его болтливом рту? Жаль, что он не женат, такой материал пропадет.
Разве что поискать бастардов племянника? Ему тоже нужны наследники, и чем зачать и растить неведомо кого, проще выбрать наиболее способного из кучи незаконных отпрысков.
Править ему предстоит долго, время есть, найти и воспитать преемника. Наследовать империю… Канцлер сладко прищурился. Пусть Торгрим Пятый считает, что это он будет править империей, а он удовольствуется жалкой должностью наместника Десадана. Не для этого он рылся во отчетах археологов! Привычка вникать в любые мелочи его не подвела, подумать только, отчет жалкой кучки студентов с их куратором о пещере Карамайна мог пройти мимо его глаз! Но не прошел.
Столько лет надежд, проб и ошибок! Как жаль, что Торгрим оказался столь нетерпелив! Устроил переполох на перевале, в результате не смог уничтожить «Щит Десадана»! Убрать престарелого генерала с его прихвостнями! Какие-то жалкие пять деревень стерты с лица земли, а вой журналисты подняли, будто действительно произошло вторжение.
Нет, вторжение пойдет точно по плану, не раньше, не позже, он объяснил Торгриму вред его поспешности. Вон семнадцатый полк вылез раньше времени со своими идеями о парламенте! И что? Теперь в полном составе благородные идиоты валят лес в снежном Румидане.
Он умный, он дальновидный, он умеет ждать и дождется.
Глава 39. Зелья от безделья.
Утро у канцлера не задалось. Впрочем, как и ночь. Призванная пышнотелая служанка только зря хлопала губами по увядшему отростку, не желающему наливаться силой. Коробка возбудителя полетела в угол. Что они мешают в этот «Император», хитрые сволочи? Обещали уверенность и крепость длительное время. Канцлер прогнал служанку. Живот крутило, в кишках пекло, он уже трижды воспользовался уборной, но облегчения не наступило.