До Кентума он не дойдет, на полпути бросит машину. Но, поднявшись на вершину, сможет скрыться в лесу. Он понимает, что мы у Хаба-Юрта большие силы держать не могли, да и сам штурм показал, что действовали всего несколько человек. Следовательно, полноценного преследования мы организовать не сможем. А подход дополнительных сил потребует времени. И времени немалого. Если Халиф все просчитал, то у него реально появляется шанс на спасение.
Подполковник Соловьев заметил:
– Появился бы, если мы не просчитали бы его действия и не выставили Волкова.
– Да, этого он предположить не мог. Кто станет оставлять вне боя резерв, если для штурма людей раз, два и обчелся. Но все, командир! Выходят заложники. Их ты встретишь за воротами?
– Это не ваша забота. На вас – Халиф!
– Понял!
Дверь женской половины дома открылась, и во двор вышли две женщины, закутанные в черные одеяния. Они несли на руках малолетних детей. Третий ребенок, мальчик, всхлипывая, семенил рядом, держась за юбку одной из женщин, чье лицо до глаз было закрыто платком.
– Капитан! Мы выполнили ваши условия.
– И это радует, как говорил наш бывший и общий руководитель. Вы выполнили условия, мы тоже их выполним. Можешь выходить из дома и следовать к машинам.
– Откройте ворота!
– Сам откроешь, прислугой к тебе никто не нанимался.
Умар закричал:
– Я сказал, откройте ворота, или мы прекратим все переговоры и убьем заложников.
– Ладно, ладно, успокойся. И чего ты такой нервный, Умар? Все же идет по вашему сценарию!
– Это еще надо проверить!
– Так поезжай и проверяй. Никто тебе мешать не будет! А ворота, черт с тобой, мы откроем.
– Это вы дети сатаны.
– Ага! А ты добропорядочный мусульманин. Глубоко верующий террорист.
– Кончай базар. Открывай ворота!
Дрозденко взглянул на Бурмистрова.