Не беспокойтесь за нас, я глаз с него не спущу после всех этих ужасных происшествий! Лена, идём!
– Да, да.
– Распорядись, чтобы нам на корму подали кофе с молоком и песочные корзиночки с малиной и голубикой. Только если свежие!..
– Конечно, Розалия Карловна.
И они выплыли из салона и медленно поплыли мимо окон.
Унизанной перстнями рукой Розалия гладила по голове Герцога Первого и что-то напевала себе под нос. Сзади плелась Лена с клетчатым пледом и корзиной.
В корзине, Таша уже давно заметила, лежали книги, журналы, очки и панама.
– Какая отвратительная старуха, – сказал Богдан. – Достоевский!
– Хейфец, – поправил Владимир Иванович. – Ей фамилия Хейфец, а не Достоевский.
Богдан дёрнул головой:
– Она угнетатель, паразит! Мучной червь, жидовка!
– У-у-у, – протянул Степан Петрович, поднимаясь, – православие, самодержавие, народность? Ты ж вроде образованный, блогер? Или ты примитивный?
– Она угнетает Лену, вздохнуть ей не даёт! Отвратительная, злобная, жирная жаба!
– Вив ля революсьон Гондурена! – провозгласил Степан.
– Степан Петрович, можно вас на минутку? – сказала в дверях угнетаемая Лена. – На два слова!
Тут Таша уж никак не смогла себя сдержать – хотя пыталась, пыталась!.. Она посмотрела на Наталью Павловну – та незаметно кивнула, – и выскочила на палубу следом за Степаном.
Он с Леной разговаривал в некотором отдалении, Таша подбежала и схватила Степана за руку.
– Ничего не случилось?
Лена вздохнула, вид у неё был то ли несчастный, то ли встревоженный.
– Ничего особенного.
– Степан Петрович, что случилось?
Тот посмотрел на неё и усмехнулся.
…Ничего из этого не вышло. Он очень старательно отводил от неё глаза – всё утро отводил, весь завтрак! – когда она явилась, в кудрях и бледных маках на платье, даже не взглянул, и вообще он дал себе слово!..
И ничего не вышло.
– Приехал сын Розалии Карловны, – объяснил он Таше.
– Иосифович.
– Во-от, Лев Иосифович приехал. И хочет поговорить… со мной, Лен?
– С вами или с Владимиром Ивановичем. Я же ему каждый вечер доклад делаю! Всё рассказываю. Он знает, что вы и Владимир Иваныч в нас участие принимаете. Степан Петрович, – вдруг сказала она умоляюще и оглянулась, – я ведь на минутку отошла за этими корзиночками с малиной как будто. Вы уж пожалуйста! Розалия Карловна не должна знать, что Лев Иосифович здесь.