Максим попросил счет, хотя мы планировали взять десерт.
А когда выходили из ресторана, он выбросил цветы в урну. Не спрашивая разрешения.
Этот жест выглядел настолько по-хамски, что я оторопела. В машине вырвала у него фотографии, спрятала в сумку. За рулем был Семён, мы ехали молча. Всю дорогу я копила обиду — Макс не имел права выбрасывать мои цветы! Это моя карьера, мое будущее. Он отреагировал так, будто я сделала что-то недопустимое!
Дома разругались в пух и прах. Да, у нас фиктивные отношения, но если я терпела его интрижку, то он должен был терпеть мои съемки!
— Какая работа?! Ты, мать твою, голая! — психовал Максим.
— Да боже! Ты образованный человек, неужели не в состоянии увидеть разницу между порно и искусством? Максим! Да им без разницы, в чем я! Все вели себя безукоризненно, никто ко мне не приставал.
— Еще бы они к тебе приставали в МОЕМ городе!
— Это ис-кус-ство, — прокричала по слогам.
— А можно заниматься искусством так, чтобы толпа мужиков не ретушировала твои соски и зад? Блядь. Аня!
— Ты больной? Господи! Ты больной псих! Ты хуже моего брата даже, который из глухой деревни! Я в шоке просто, не ожидала!
В этот момент Максиму позвонила София, он буркнул, что освободится через пару часов. Тихо буркнул, но я услышала. И это стало последней каплей.
— Езжай сейчас! — завопила я что было духу. — Зачем два часа ждать? И вещи свои прихвати! Обрадуй Софию! Езжай к своей шлюхе, которая не работает моделью, но зато женатому мужику все показывает и не только показывает! Скажешь, что нету у тебя с ней ничего? С блондинкой этой! Не хочу тебя видеть! — Слезы душили, но я держала их намертво.
Я кричала на мужа и топала ногами, понимая, что не могу пережить его неодобрение по поводу фотосессии. Он был для меня всем, он был моей стеной, моей опорой, он был тем, кто всегда выбирал мою сторону.
Слова висели в воздухе пылью, которая не давала вздохнуть как следует. Я плюхнулась в кресло.