Чей это сын, брат, муж собой должен рискнуть? А ну-ка, у кого в компании за столом сидит молодой политик? Или не сели бы с ним рядом, дерзкие?
Кто-то эфемерный, видимо, должен выбрать родом своей деятельности политику, стать тем, кого ненавидят и презирают. Винтиком в системе.
Потерять себя полностью или частями, научиться лгать в лицо, искать лазейки. Влезть, сука, в эти интриги по уши, пропитаться, дабы спустя годы получить доступ к механизму.
За каждым положительным событием, изменением, принятым важным законом — стоит кто-то с фамилией и именем, датой рождения и историей.
Все эти люди хотят жить хорошо, но при этом должен быть кто-то, желательно не их родственник, кто пожертвует собой во имя их благополучия.
— Сиськи зачетные! Весь журнал залил. Пусть еще сфоткается без пуза! — новая ответка.
Взрыв реакции — злой смех, ненависть. Сученыш.
Я могу сейчас их всех засадить. Или влететь в толпу, взять за шкирку и мордой в асфальт впечатать.
Полицейские подходят ближе. Смотрю цыгану в глаза и улыбаюсь. Он, почему-то перестает. А я гашу жажду крови. Животными управляют эмоции — люди отличаются тем, что научились их контролировать.
Парень отворачивается, ища поддержки. Принимается описывать мою Февраль — громко, смачно, с эпитетами, но на цыганском.
Кровь кипит в жилах.
Этот утырок оставляет нам три варианта развития событий. На место его кулаками или наручниками поставить. Постараться перекричать своими витиеватыми, но совершенно пустыми речами. Или уехать молча. Все три роняют авторитет.
Денис смотрит на меня.
— Лошпек! — выкрикиваю на цыганском.
Падла оборачивается.
— Моя жена — шикарная женщина. Ты на нее дрочил до мозолей, а я — ебал ее всю ночь. Поэтому хлебало завали и, блядь, послушай, что тебе скажут грамотные люди.
Цыгане затыкаются и исподлобья на меня палят. Дальше говорю чушь, что-то обещаю, прошу, убеждаю."
"Эта часть работы самая херовая, она ничего не меняет. Основная деятельность ведется за закрытыми дверями, с документами: мы нашли лазейки в законодательстве.