И постоянно следили один за другим, будто не могли разъединиться ни на миг.
– Она словно с рождения тебя знает. Никогда не видела, чтобы радовалась так незнакомому человеку, – к вечеру я нашла в себе силы открыть рот и сказать хоть что-то.
– Это ведь моя девочка.
Марат развалился на полу, положив Сашу себе на грудь, и медленно, как котенка, гладил ее по спинке.
– И характер у нее, похоже, твой. С самого роддома командует мной и теткой.
Я подошла поближе. Села рядом, не касаясь, боясь разрушить непривычное единение этих двоих.
– Это она заботилась. Чтобы вы сильно без меня не скучали.
– А заботиться ты ей поручил? Спецзадание от папы? – Одна случайная догадка вдруг озарила, словно яркая вспышка. – С первого дня жизни. Да?
Марат посмотрел на меня тяжелым взглядом и вздохнул, прижимая Сашу к самому сердцу.
– Давно догадалась?
– Думала, что заработала какое-то психическое расстройство. – С тихим стоном я закрыла глаза руками. – Во время родов была уверена, что брежу.
– Для женщины с психозом кляла ты меня очень качественно. С фантазией. Словно продумывала каждое слово.
– Мне было больно. – Уголки губ дрогнули от улыбки, и внутри, под сердцем, еще один кусочек с пустотой заполнился непривычным теплом.
– Знаю, маленькая, – Марат перевел взгляд с дочки на меня. – Если бы я мог забрать ту боль, ни секунды не раздумывал бы.
– Не мог... Зато Саша с первых минут жизни узнала, какое ты парнокопытное и... Кхм... нехороший человек.
Вроде бы не было причин смущаться, а щеки вспыхнули. Прошло семь месяцев, а я и сейчас не могла объяснить, почему на родах вспоминала Марата. Мы тогда были чужими. Из кандидатов в отцы своей дочери я его тоже вычеркнула.
Во всем свете из близких людей у меня остались только тетка и странная соседка. А кляла я именно его. Как другие роженицы своих мужей.
– Мне понравилось.
– Конечно... – Я сдула со лба выбившуюся прядь и снова уставилась на него. – А потом ты тоже появлялся? – Перевела взгляд на дочь. – Саша не просто приняла тебя... Она узнала?
У меня аж дыхание перехватило от этой своей фразы. Вначале галлюцинации в роддоме оказались не галлюцинациями. Теперь паранойя с запахами тоже могла оказаться не паранойей.