Гладил по спине кончиками пальцев, медленно, словно узнавал на ощупь.
А я выла.
Некрасиво, по-бабски. Без интеллигентного прикладывания салфетки к уголкам глаз. Навзрыд, как Ниагара.
Поутру в зеркало на опухшее лицо смотреть было страшно. Как с пасеки вернулась. Но солнце садилось, мы оставались вдвоем, и все начиналось заново.
* * *Странная это была неделя. Без суеты и дел. Без тревоги и хлопот. Обычная жизнь словно встала на паузу.
Не нужно было кататься по цветочным магазинам или договариваться о новых поставках.
Я вспоминала, как это – готовить еду на себя и мужчину. А Марат вместо работы читал Саше сказки – по десять раз одну и ту же тонкую книжку, которую я прихватила из квартиры. Держал нашу малышку на руках во время еды, изображая стульчик для кормления. Установил во дворе качели. Добротные, деревянные, пролежавшие до этого неизвестно сколько времени на чердаке.
Я будто попала на репетицию семейной жизни. Без конфетно-букетного периода, без ресторанов, но зато уже с ребенком и коллекцией кризисов в прошлом.
Ради такой семьи можно было отпустить все обиды и поблагодарить Марата за то его жестокое решение. Принять новую правду и учиться улыбаться заново.
На удивление, это оказалось проще, чем год назад поверить в предательство. В постоянной тревоге выносить Сашу действительно было бы трудно.
И лишь одна гадкая, назойливая мысль не давала мне покоя.
Весь этот год Марат сам устанавливал нам срок разлуки. Он знал, что происходит вокруг.
Карабкалась, как умела, и уже не надеясь на фантастическое семейное счастье. Выживала. Казалось, что неплохо. А на поверку... словно инвалид."
"О таком сравнении и думать было тошно. Хрупкая штука под названием «доверие» так и норовила превратиться в мыльный пузырь, а потом лопнуть от первого же слишком уклончивого ответа или отведенного взгляда.
Чтобы не сдаться, я мысленно повторяла слова Бадоева о Карине, о спешке, в которой создавался план по моей защите. Смотрела на счастливую дочку в руках ее отца. И даже перестала вырываться из мужских рук днем.
Что там Марат говорил про мотивацию? Когда есть стимул, можно решиться на что угодно? Теперь у меня он тоже был – я и Саша.
Но первая же встреча по приезде в Питер оказалась настоящим госэкзаменом по прощению.