И я бы не придала этому значения, если бы не реакция подруги: она промямлила что-то неразборчивое и поспешно отключилась.
— Кажется, я влюбилась, — тихо пролепетала Мари, заливаясь краской.
— Это же прекрасно, дорогая, — я поставила недотертый бокал, бросила полотенце на стол и порывисто обняла подругу. — Ну, скажи-ка мне, это твоя судьба? — съехидничала я, зная, с какой серьезностью подруга относится ко всем этим сверхъестественным штучкам.
— Думаю, да, — улыбнулась она в ответ, а я ошеломленно замерла.
Все, кажется, пропала подруга.
— Познакомишь? — осторожно спросила я, внимательно следя за ее реакцией.
Мари с невозмутимой улыбкой посмотрела прямо на меня и звонко расхохоталась.
— Конечно! На свадьбе, где ты будешь моей дружкой, — игриво толкнула меня плечом. — Хотя сначала я у тебя отгуляю! — щелкнула меня по носу, а я нахмурилась.
Припозднилась немного Мари: я уже расписана… И кажется, окончательно и бесповоротно, судя по настрою Макса, который он продемонстрировал во время ссоры с моим отцом. И несмотря на то, что я психанула тогда, слова любимого мужчины запали в душу… Вот только почему он игнорирует сегодня мои звонки — остается загадкой!
— Статус «все сложно», Мари, — это обо мне. Или даже «все странно», — вздохнула я, но поговорить откровенно нам помешал Пьер.
Он подошел к нам со спины и угрюмо встал между нами, спрятав руки в карманы.
— Твой англичанин меня утомляет, — пробубнил мне на ухо, прозрачно намекая на Стива.
— Он не мой, — парировала я.
— О нет, «немой» — это явно не о нем. Тараторит — не заткнуть, — продолжал ворчать Пьер, а я рассмеялась, глядя на выражение его лица.
— Не знаю, обычно он тихий и спокойный. Ты на него плохо влияешь, — не удержалась от колкости и, вдруг вспомнив, что забыла принести салфетки, развернулась и направилась к дому.
Пьер, завидя приближающегося к беседке Стива, быстро сориентировался и последовал за мной, якобы чтобы помочь.
Когда мы оказались на кухне наедине, я все же отважилась завести волнующий меня разговор.
— Ты без Марго сегодня? — как бы между прочим спросила я, боковым зрением наблюдая за Пьером. — Я была бы рада видеть ее здесь, ты же знаешь. В их семье я только Олега терпеть не могу…
Друг побледнел и свел брови к переносице.