Потом развернулся, укладывая руки мне на талию.
— Хорошая моя, хватит вставать вместе со мной в такую рань, — упрекнул меня, хотя на его лице прослеживалось явно довольное выражение. — Тебе нужно высыпаться!
— Куда высыпаться? — рассмеялась я и, привстав на носочки, чмокнула Макса в щеку. — Но если ты не хочешь меня видеть, так и скажи, — протянула я, намеренно делая шаг назад.
Стравинский схватил меня за руку, притянул к себе и, прокрутив, прижал поясницей к барной стойке.
— Я всегда тебя хочу… видеть, — намеренно сделал паузу в середине своей фразы и хитро посмотрел на меня, чуть наклонив голову.
— Глупости, — вспыхнула я от смущения, вызывая своей реакцией у Макса улыбку. — Я всегда здесь, и никуда не денусь!
— Это похоже на сон, — прохрипел Стравинский, стискивая меня в крепких объятиях, но тут же ослабил хватку, будто борясь со своими желаниями. — На этих выходных отец из Германии приедет, — как бы невзначай сообщил мне.
Я невольно округлила глаза и нервно закусила губу, высвобождаясь из теплых рук мужа."
"— Макс, а ты рассказал Анатолию о нас? — шепнула настороженно.
— Ты чего? Он будет только рад, что мы вместе! — засмеялся он. — Знаешь, просто нашу ситуацию сложно объяснить по телефону…
— Да уж, мы не ищем легких путей, — усмехнулась я. — А Виола тоже приедет? Просто ты все время говоришь только об отце, но она же с ним там, в Нюрнберге?
После моего, казалось бы, безобидного вопроса в Макса будто злой дух вселился.
— Наверняка папа притащит с собой эту… — кажется, Макс собирался грубо выругаться, но я прикрыла его рот ладошкой.
— Так, а теперь остынь и расскажи мне, что произошло? Только нормальным тоном, Стравинский!
Я не понимала, как это работает, но почему-то произнесенная мною фамилия действовала на Макса как холодный душ.
— Виола предала отца два года назад, но он об этом не знает. А я никак не могу простить…
И Макс начал рассказывать, отрывисто и путано, но суть я уловила. Отчаявшись спасти и исцелить Анатолия, Виола влюбилась в своего пасынка, точнее, думала, что влюбилась.