Я смотрела в затемненное окно, щурясь от яркого солнца, от которого не спасала даже магическая защита, демон — на меня, пытаясь собраться с мыслями и начать этот неприятный разговор.
Дышать стало гораздо легче.
Оказывается, для этого надо было просто принять решение, и сразу все наладилось. Даже рвать и метать не хотелось. А лишь действовать.
Я уже меняла свою жизнь и ничего, поменяю еще раз.
Выстою, выдержу, смогу!
— Не злюсь, — возразила я спокойно. — И ненависти нет.
Ну как ему объяснить, что ничего нет.
Внутри такая пустота, что даже страшно становится. Неужели я действительно стала такой равнодушной? Или может это равнодушие напускное? И стоит мне вновь увидеть источник своих бед, как все начнется сначала.
Я ведь до последнего не верила, что мне так легко дадут уехать из дома. Каждую секунду ждала, что вот сейчас тай-шер окажется на пороге и остановит меня. Но ничего этого не произошло. Мне действительно дали уехать.
Может дело в том, что Мейнор уверен, что я никуда от него не денусь?
— Понимаю, ему стоило тебе рассказать.
— Не волнуйся, я знаю.
Из-за печати.
Кто бы мог подумать, что я тогда угадала.
Все из-за этой проклятой печати. Мейнор решил, раз не может получить её обычным способом, надо действовать по-другому. Иных причин лгать с самого начала у него не было.
Эмир тихо прокашлялся:
— Николетта, не знаю, что ты там знаешь, но не торопись. Мейнор… ты действительно ему очень дорога.
— Конечно, — согласилась я.
Очень дорога!
Ведь от меня и печати зависит благополучие мира.
Я с силой сжала ткань платья, стараясь успокоиться.
«Нет, никаких эмоций, никаких истерик. Я сильнее этого. Сильнее всего! Скоро все закончится. Я сама буду вершить свою судьбу. Больше никто не разобьет мне сердце!»
— Николетта…
— Я не хочу обсуждать повелителя, — оборвала я демона. — Так что не надо выгораживать его и объяснить поступки. Думаю, он и сам отлично с этим справится.
— Хорошо, как скажешь, — согласился Эмир и выглянул в окно.
Карета остановилась через пару секунд.
— Я помогу тебе.
Мужчина первый выскочил на улицу и замер, подавая мне руку.
Как же на улице было жарко! Стоило выглянуть наружу, как меня обдало таким жаром, что кожа защипала, а на глазах выступили слезы.
— Быстрее, внутрь.
Тут я спорить не стала, прячась под навесом. А оттуда в храм.
Итак, я снова пришла на поклон к грозному богу Вилесу, покровителю Пустоши и демонов.