Первым делом встряхну ЗАГС, – уравновешенно продолжаю беседу с отцом. – Наверное, матери пока лучше не говорить правду…
– Я себе не враг! – папа поднимает руки в знак капитуляции. – Лизе так эта рыжая девочка понравилась – со вчерашнего дня только о ней и вспоминает."
"– Мне тоже, – отзывается Арс, и я вновь мечтаю запустить в него чем-нибудь тяжелым. – Придется оставить мою новую сеструху в семье. Правда, даже не знаю, что ей предложить, чтобы она терпела такого мужа до конца своих дней, пока смерть не разлучит и все такое… – с азартом подтрунивает надо мной.
– Не боишься, что отыграюсь, когда ты сам жениться надумаешь? – кидаю с угрозой. – Я, конечно, зла не держу, но память у меня хорошая.
– Мне тебя не переплюнуть, – прыскает в кулак. – А ты лучше думай, как выпутываться собираешься.
– Арсений отчасти прав, – бурчит папа. – Страшно представить, как твоя мать отреагирует, когда узнает, что это всего лишь игра.
– Какая игра? – из ниоткуда доносится детский голосок, а через пару секунд в гостиную влетает дочка.
Мы все умолкаем, как по команде, и даже Арс захлопывает рот. Маруська бодро несет тарелку с закусками, рискуя растерять канапе по пути, ставит на стол, а потом подбегает ко мне. Умостившись на коленях, как котенок, обнимает меня за шею, чмокает в щеку.
Маруська сильнее матери расстроится, когда вскроется обман – и ее рыжая подружка вынуждена будет навсегда уехать из нашего дома. Исключительно ради счастья дочери я бы попробовал приручить жену, но как? Она дикая и бешеная! Не идет на контакт.
– Папуль, вы во что тут играете? – допытывается малышка, подслушав часть разговора, но не уловив суть.
Как назло, в этот момент наши женщины, мило перешептываясь, входят в зал. Мать направляется к отцу, а я невольно концентрируюсь на Саше. Упираюсь взглядом в аккуратные бедра, обтянутые тонкой изумрудной тканью и виляющие в такт ходьбе, поднимаюсь от плоского животика к небольшой груди, останавливаюсь на вырезе сердечком. Прикрылась бы, в самом деле! Дефилирует, как модель на кастинге.