Арсений… так ничего и не делает, просто замирает, даже и не собираясь меня целовать, но процесс запущен, и я не в силах его остановить. Вонзаю всю охапку бамбуковых «мини-копий» в низ его живота, четко над пряжкой ремня. Видит бог, ему повезло. Я целилась ниже…
Арсений удивленно хрипит под аккомпанемент громогласного рыка, вихрем влетающего в кухню:
– Ты не охренел?
– Я же говорил! – победно хрипит Арсений, криво улыбаясь мне и почесывая живот."
"Я же злюсь на обоих! Два сапога пара – права была Елизавета Андреевна.
– Арс? – окинув меня напряженным взглядом, он благоразумно переключается на брата.
– Не благодарите, – покашливает наглец, отступая к холодильнику. – Совет да любовь! Покрываюсь легким румянцем, понимая, к чему он клонит. Искоса смотрю на Олега, который пропустил наш разговор о семье и ревности, но при этом всем своим видом отвечает образу обманутого Отелло. На секунду даже верю… особенно в тот момент, когда младший Высоцкий ураганом пролетает мимо меня и хватает старшего за грудки.
– Стоп, я и так пострадал, – Арсений взметает руки вверх в знак капитуляции.
– Шпажками, – тихонько уточняю и откидываю охапку бамбука на стол, словно избавляюсь от орудия преступления.
– Садистка, – хмурит брови юморист, которому резко становится не до смеха. Зато ухмыляется Олег, впервые довольный моей непокорностью.
– Заслужил, – рявкает ему в лицо и неожиданно добавляет: – Какого черта ты опять мое трогаешь?
Ошеломленно выгибаю бровь: в смысле «мое»? Господин критик слишком много на себя берет.
– Сашка, скажи! – иронично призывает Арс меня на помощь. – Останови эту братоубийственную войну.
– Сам виноват, – хмыкаю, скрестив руки на груди, но все-таки решаю сжалиться над юродивым. – Олег, этот идиот тебя на ревность выводил, а на самом деле и пальцем меня не тронул.