Училка дергается, будто от удара элекрошокером, вытягивается по струнке, а потом вдруг срывается с места и отлетает к двери. Такое ощущение, что я ее из класса в коридор выкинул с размаха, хотя даже пальцем не тронул. Она же не собирается скрыться с места преступления?
- Куда? – рявкаю зло и, набрав полные легкие воздуха, чтобы были силы материться, шагаю за ней следом.
- Не переживайте, Олег Геннадьевич, - тарахтит она на ходу, мелко перебирая невысокими каблуками по паркету. – Сейчас попросим охранника посмотреть по камерам видеонаблюдения, куда ушла ваша дочка…
- Переживать надо вам, - угрожающе цежу, спрятав руки в карманы.
От греха. Придушу же за дочку – и глазом не моргну. Маруська – самый главный человечек в моей жизни. Девочка моя.
Черт! Черт!
Переведу на домашнее обучение. Из дома не выпущу… Хотя это тоже не дело, ей со сверстниками общаться надо.
Черт!
- А я… уже… п-переживаю, - часто кивает вобла, налегая плечом на дверь одного из кабинетов и нащупывая ручку. Вваливается внутрь. – Вы извините, Олег Геннадьевич, не досмотрела.
Казалось бы, я еще в классе достиг точки кипения, но нет... Готов сейчас рвать и метать.
- У нее нет матери! – рычу с гневом и обреченностью. Будь она у Маруськи, такой ситуации никогда бы не случилось. Я один не справляюсь, да и отец из меня вышел хреновый.
- Простите, я пока не всех родителей запомнила, - мямлит училка, толкая охранника.
Мужик запускает видео, перематывает его, а я мгновенно цепляюсь взглядом за знакомую розовую курточку.
- Стоп! – указываю пальцем в монитор. – Вот она.
Тяжело, шумно дыша и сцепив зубы, я наблюдаю, как моя малышка вприпрыжку пересекает школьный двор, ныряет в небольшую кучку детей с родителями, на секунду теряясь в общей массе, а потом выходит за ворота и направляется в сторону остановки.
Молча вылетаю из кабинета, не попрощавшись. С нерадивой училкой разберусь позже – сейчас для меня важнее догнать дочь.
Будто в тумане, пробираюсь сквозь плотную стену дождя, падаю за руль своей машины и срываюсь с места, как бешеный.
Минута – и я уже подъезжаю к остановке. Замедляюсь, выглядывая заветную нежно-розовую куртку. Из-за ливня видимость ужасная, но мне удается различить очертания."
"Маруська сидит на скамейке под навесом.