– Ну и вот, – кисло улыбнулся Дима, – представляете, какая честь, что такой корифей обратил на меня внимание? А я в благодарность приведу к нему в дом ментов! Бедному деду и так по старой памяти в каждом шорохе «черный воронок» мерещится… Вот я и сказал в милиции, что был у своего руководителя, но без крайней необходимости не хотел бы его отвлекать. Попытался выехать на том, что амбидекстер.
– Кто?
– Я левша, плохо переученный на правшу. Пишу правой рукой, а все остальное делаю левой.
Надежда Георгиевна нахмурилась:
– А как ты знал, что это поможет снять с тебя подозрения?
– Никак не знал.
– Вот и хорошо, – бросила она, – рассказывай, что дальше было, раз есть у тебя такое чувство.
Дима недоуменно пожал плечами, но продолжал:
– А дальше ничего не было. В следующий раз меня вызвали недели только через три. Я настроился оправдываться, стал думать, как бы так помягче академику сообщить, что нужно будет подтвердить мое алиби, но этого не потребовалось.
Тут в кухню сунулась Аня, с заявлением, что ботинки высохли. Надежда Георгиевна попросила ее еще немного поработать феном для гарантии, повернулась к явно обескураженному Диме, назвала имена остальных девушек и строго спросила, был ли он знаком с кем-то из них.
Дима нахмурился, попросил повторить, подумал, а потом отрицательно покачал головой:
– Если и знаю кого-то из них, то только в лицо, а не по имени. А что?
– Ты не общаешься со Светланиными родственниками?
– Нет. Они определенно дали понять, что не хотят меня видеть на похоронах, а я не настаивал. Если им так легче, то пусть.
– Они думали, что это ты ее убил?
– Не знаю, тетя Надя. Мы ведь с ними не были знакомы. Может, и не думали, но точно считали косвенно виновным в ее смерти. Я и сам так думаю, – Дима на секунду плотно сжал губы, – если бы мы с ней не поссорились, она бы не оказалась одна в этом злосчастном сквере.
– Не казни себя, Дима. – Надежда Георгиевна осторожно погладила его по плечу.
– Так а что это за девушки, которых я должен знать?
Она замялась.