Я переговорила с Филдингом и несколькими специалистами по судебной экспертизе и постаралась не встретиться с Беном Стивенсом. Я не стала названивать ни одному журналисту и проигнорировала свою электронную корреспонденцию – не хотела знать, что в ней. Когда в половине пятого я заправлялась на станции Эксон, на Гроув-авеню, за мной остановился белый «форд-лтд». Я посмотрела, как из него вышел Марино и, подтянув брюки, направился в туалет. Появившись оттуда, он украдкой посмотрел по сторонам, словно беспокоясь, что кто-то мог его заметить в этот момент.
– Я вас видел, когда проезжал мимо, – сказал он, засовывая руки в карманы синей спортивной куртки.
– А где ваше пальто? – Я начала чистить лобовое стекло.
– В машине. Оно мне мешает. – Он поежился от холодного пробирающего воздуха. – Если вы еще не думаете над тем, как остановить всю эту ложь, то задуматься все же стоит.
Я раздраженно сунула резиновую щетку в коробку с чистящей жидкостью.
– И что же вы предлагаете мне делать, Марино?
Позвонить Джексону Стори, выразить ему свои соболезнования по поводу смерти его жены и неродившегося ребенка и вежливо попросить изливать свой гнев в каком-нибудь другом направлении?
– Док, он считает вас виновной.
– После того, что с его слов написали газеты, я подозреваю, масса людей считают меня виновной. Ему удалось выставить меня просто макиавеллевской сукой.
– Есть хотите?"
"– Нет.
– А мне кажется, да.
Я посмотрела на него так, словно он спятил.
– И если мне что-то кажется, я по долгу службы обязан это проверить. Так что я предоставляю вам возможность выбора, док. Или я сейчас покупаю нам что-нибудь перекусить и попить в тех автоматах, и мы торчим здесь на этом собачьем холоде, дышим бензином и мешаем заправиться другим. Или мы заскочим к Филу. В любом случае плачу я.
Через десять минут мы сидели в углу за столиком, изучая глянцевые меню с картинками, в которых предлагалось все, от спагетти до жареной рыбы.