Потом я прислушиваюсь к жуткой тишине и вспоминаю, как я тогда лежала, вглядываясь в темноту. Мне было так страшно, что я не могла пошевелиться, и я даже намочила постель. А потом завыли сирены, засверкали красные огни, соседи стали выбегать из домов, выглядывать в окна. А ты не давала мне смотреть, когда его выносили из дома, и не позволяла подняться наверх. А зря, потому что я, наверное, представляю себе более жуткую картину.
– Этого человека больше нет, Люси, он больше никому не может причинить вреда.
– Но есть другие, ничуть не лучше, а может, и хуже него.
– Не могу сказать, что ты не права.
– Ну и что же ты намерена делать?
– Я только и занимаюсь тем, что собираю осколки жизней, разбитых злодеями. Что же ты еще от меня хочешь?
– Если ты допустишь, чтобы что-то случилось с тобой, обещаю, я возненавижу тебя, – сказала моя племянница.
– Если что-то со мной случится, вряд ли будет иметь значение, кто меня ненавидит. Но мне бы не хотелось, чтобы ты кого-нибудь ненавидела из-за того, что это скажется на тебе.
– Я возненавижу тебя, клянусь.
– Я хочу, чтобы ты пообещала мне, Люси, что больше никогда не будешь меня обманывать.
Она молчала.
– Напрасно тебе кажется, что от меня нужно что-то скрывать, – сказала я.
– Если бы я сказала, что хочу поехать на стрельбище, ты бы разрешила?
– Без лейтенанта Марино или без меня – нет.
– Тетя Кей, а вдруг Пит не сможет поймать его?
– Лейтенант Марино не один занимается этим делом, – сказала я, не зная, как ответить на ее вопрос.
– Мне жаль Пита.
– Почему?
– Он должен схватить этого типа, кто бы он там ни был, и у него нет возможности даже поговорить с тобой.
– Я думаю, он справляется, Люси. Он – профессионал.
– У Мишель другое мнение.
Я взглянула на нее.
– Я сегодня утром с ней разговаривала. Она говорит, что Пит заходил к ним как-то на днях поговорить с отцом. По ее словам, он ужасно выглядит – лицо красное, цвета пожарной машины, и в жутком настроении. Мистер Уэсли пытался отправить его к врачу или убедить взять отпуск, но бесполезно.
У меня защемило сердце. Мне захотелось тут же позвонить Марино, но я понимала, что это было бы неразумно. Я изменила тему разговора.
– О чем вы еще говорили с Мишель? Какие-нибудь новости по поводу компьютеров в полицейском управлении?
– Ничего хорошего. Что мы только не испробовали, чтобы вычислить, с кем поменяли идентификационный номер Уоддела. Но вся подлежавшая удалению информация была давно переписана на жесткий диск.