В итоге подъезд стал Институтским из посторонних, в десяти квартирах, нашего подъезда, теперь оставалась только вредная старушенция с первого этажа, которая и сейчас выглядывала из-за занавески. Кому принадлежали остальные пустые квартиры я не знал, но в какой-то момент, соседи стали съезжать повально, довольные выгодной сделкой.
— Дим! — Варька приобняла меня за руку, она часто так делала, привычный уже вроде бы жест, только я заметил краем глаза, что Виталий неодобрительно покосился на нас. — А зачем меня завтра в Институт вызывают?
— Мне то откуда знать.
— А тебя не вызывают? — Продолжала выпытывать у меня девушка, я отрицательно помотал головой. — Но ты же со мной поедешь? — Варька надула пухлые губки, да черт бы их всех побрал, у них что других способов воздействия на меня нет, кроме трепетных взглядов и частого моргания?
— Зачем это? — Я попытался высвободить руку, но она держала меня крепко.
— Нуууу… Моральная поддержка.
— Обязательно будут! — Закивал я. — Работа в отделе налажена плохо, сотрудники весь день пропадают непойми, где, волк бабку Ирину загнал, старуха не справляется с выпечкой пирогов!
— Обнаглел? — Она мгновенно отпустила меня и больно стукнула кулаком в плечо. — Это все твои косяки, ты должен был наладить работу отдела. Сотрудники? Дисциплину трудовую, у нас, нарушаешь только ты.
— Ну вот! — Я пристально глянул на нее. — Виноват я, а отвечать за все тебе. Я начальник, я отмазался! Так что, готовься к карам. А я с тобой туда ни ногой, потому что мне стыдно за то, что я тебя подставил, и мне не хочется страдать муками совести, пока тебя будут ругать. Лучше буду сидеть в теплом отделе, крутиться на кресле глядя в потолок и трескать пирожки с батоном, причем батон, это начинка!
— Фу! — Варька поморщилась, выпечка бабки Ирины с ее экзотическими начинками не нравилась в отделе никому, кроме волка, а так как пирожки покупал именно он, то брал их на свой вкус.
— Лепреконы деньги приносят. — Поправил я ее.