— Таня! Ну ничего себе! Вот это неожиданность!
— Я могу сказать то же самое… Вы как тут оказались? Откуда у вас ключи?!
Он приходил в себя — глаза бегать перестали, а улыбочка теперь была похожа на улыбку, а не растянутые в гримасе губы. И говорил все быстрее и увереннее:
— Так я живу в этом же доме! Иду, вижу — дверь открыта, дай, думаю, хозяевам скажу — у вас дверь открыта! Не способен я мимо пройти, когда у людей проблемы могут возникнуть. А тут ты!
— Дверь была закрыта! — уверенно ответила я.
— Нет! — он глянул с угрозой.
— Да!
— Тогда как я вошел? — он прищурился.
На это ответить было нечего. Я растерялась:
— Так вы в этом же доме живете? А я ведь не знала! Тоже снимаете? А, поняла!
Вам, как и мне, Владимир Александрович помог с арендой?
Он вдруг хитро улыбнулся и ответил почему-то очень громко, как если бы обращался к шкафу, а у шкафа был не слишком хороший слух:
— Зачем же Владимир Александрович? Андрей Владимирович! И не снимаю, а получил от предприятия, как ценный сотрудник! Сам этот дом выбрал — новый, в центре, до офиса несколько минут.
Николай Николаевич, вероятно, очень радовался этому факту, поскольку едва сдерживал смех. Надо же, какое совпадение! Я взяла себя в руки — приятный человек ведь, вот и отлично, что мы соседями оказались.
— Да вы проходите, проходите, у меня тут новоселье, — опомнилась я. — А потом и к вам заглянем, раз такие дела! Вы на каком этаже?
Он уже скидывал ботинки, постоянно косясь на шкаф:
— С большим удовольствием, Танечка! Только зовите меня Колей и без официоза, терпеть его не могу. А ко мне мы сегодня не заглянем, ремонт там. Вот как ремонт закончится, так сразу и заглянем!
Мне слишком близко раньше с ним не приходилось общаться, но Коля быстро вписался в коллектив, и уже через полчаса хохотал вместе с остальными:
— Ничего она не преувеличивает! Вы просто нашего Андрея Владимировича не видели! Если оно работает, то все вокруг обязаны сидеть до последнего! Знаете, за что он прошлую секретаршу уволил? А она посмела в шесть часов домой уйти, когда у нас аврал с договором был.