— Ну… — я демонстративно задумалась, — мы все-таки в России живем, а не в какой-нибудь загнивающей Европе. У нас и порядки другие, и традиции… Даже не представляю, стоит ли вопрос обсуждения…
— Говори! — теперь они уже рявкнули на меня оба. Я очень правдоподобно вздрогнула.
— Поймите правильно, я очень вам благодарна за эту работу, за опыт, который безусловно там Приобретаю… Но у меня есть легкие подозрения… — я медленно подбирала слова, которые подобрала еще за час до этой встречи. — Что Андрей Владимирович склонен… как бы это выразиться? Выходить за рамки рабочих отношений с симпатичными ему сотрудниками.
— Домогательства? — ахнула Людмила. Мне в последнюю очередь хотелось бы расстраивать эту бедную женщину, но кто ж ей виноват, что сынок таким уродился?
Тяжело вздохнула и кивнула:
— И боюсь, не только к женскому полу, — выдавила едва слышно. — Возможно, просто слухи. Но страх подчиненных перед Андреем Владимировичем, вероятно, связан не только с уважением… Вы должны понимать: у многих семьи, кредиты… некоторые из которых и предоставил ваш сын…
Наверное, я немного переборщила, поскольку мужчина совершенно изменился — он разинул рот и побледнел, не в силах выдавить из себя ни слова.
— От тебя пахнет ложью!
Чем пахнет? Я недоуменно уставилась на нее. Ну, конечно, мать же. Мать в самую последнюю очередь поверит в то, что ее сын не идеален. Или я все-таки перегнула палку? Потому нахмурилась и добавила:
— Возможно, это просто слухи! Я решила, что вы хотите знать и о них!
— Так все-таки слухи? — она сощурилась.
— Слухи, — признала я, начиная бояться теперь и эту женщину. А потом вспомнила и добавила уверенно, не отводя взгляда от ее белесых глаз — вряд ли она отчетливо это видела, но решимость во мне позволяла так себя вести. Повторила:
— Слухи, потому что никаких доказательств мне никто не предоставлял. Однако же сегодня утром Андрей Владимирович открытым текстом мне сказал, что намерен общаться со мной во внерабочее время.
— А теперь ложью не пахнет… — женщина бессильно откинулась на спинку стула.
Владимир Александрович резко отодвинул от себя тарелку с потрясающим рагу.
Аппетит, наверное, пропал. Я не улыбалась, все силы уходили на это.