Шен с учениками остался стоять во дворе.
— Эм… Я не долго жил в этом доме, но могу показать вам свою комнату…
— Конечно, давай! — подбодрил его Шен.
— Я жил в восточном флигеле… идемте.
— Ты три года не виделся с матерью? — спросил Шен, следуя за главным героем.
— Уже почти четыре… Я знал, что не смогу с ней видеться, когда уходил. Она была против моего решения… Но ничего страшного: теперь она живет в хорошем доме и сытно питается, с ней все хорошо.
— А чем занимается твой отчим?
— Он купец, — подтвердил Ал догадку, ранее посетившую Шена.
У Шена неожиданно все потемнело перед глазами. Картинка мигнула и стала монохромной, а затем и вовсе исчезла. Он плавно осел на пол, схватившись за первое, что подвернулось под руку, а именно — за Аннис. Все звуки вытеснил высокий звон, раздающийся у барабанных перепонок.
— Учитель?
У Шена уже далеко не впервые темнело перед глазами, но каждый раз это здорово выбивало из колеи.
— Учитель! Учитель!
Чувства, наконец, вернулись. Шен увидел взволнованные лица присевших перед ним Ала и Аннис.
— Учитель, что с вами? Вам плохо? Позвать лекаря?
Шен сделал еще один глубокий вдох и покачал головой.
— Н-не надо. Просто перед глазами потемнело, ничего страшного.
— Ничего страшного?! — возмутился Ал, схватив его за руку.
Шен с трудом сдержался, чтобы не скривиться от пронзившей руку боли. Зато эта боль вытрясла из него остатки оцепенения после внезапной потери чувств.
— Да, ничего страшного… это, должно быть, малокровие, — произнес Шен первое, пришедшее на ум сносное объяснение.
Ал еще сильнее сжал его руку, нахмурившись и понуро опустив голову. Шен догадался, что ученик винит себя в его «малокровии», вспоминая недавний инцидент с кинжалом. Хотя прошло уже достаточно времени, чтобы его рана практически полностью затянулась, выбить произошедшее из головы Ала куда сложнее.
— Ты тут совершенно ни при чем, не переживай.
— Вы и умирая будете так же говорить! — воскликнул главный герой.