Шуэр глубоко вздохнул.
— Сожаления. — Он вновь замолчал, пытаясь подобрать слова, чтобы выразить то, для чего слова в принципе не подходили. — Не прошло и дня, чтобы я не сожалел о том событии. Виню ли я Шитана? Конечно, виню. Это все его вина, его горячность. Но… прежде всего я виню себя как родителя. Я должен был увидеть все это, должен был помешать, но я всегда больше был занят службой, чем своей семьей. Сожаления сжирают меня изнутри, это так. Но, Шитан, — Шуэр перевел взгляд на сына, который даже чуть вздрогнул, услышав свое имя, — я никогда не питал к тебе ненависти.
— Отец… — выдохнул тот. В его глазах заблестели слезы. Они не сорвались с его ресниц и не покатились по щекам, но для сдержанного в теплых чувствах сановника Шитана и это казалось недостойным проявлением чувственности.
Зато из глаз Риту уже давно текли слезы.
— Что теперь? — произнесла Лефи. — Передадите дело в министерство наказаний?
Шен смотрел на служанку, стоящую в самом темном участке зала.
— Нет, — усмехнувшись, перевел он взгляд на Лефи. — Зачем? Ее тело давно сгнило. Дело против министра финансов скорее всего замнут.
— Тогда… Зачем было все это?!
— А вы не видите причину?
— Все правильно, — произнес Шитан, тоже уперев взгляд в призрачную служанку. — Если б не он, я никогда не признал бы этого. Я никогда не признался бы, что сожалею. Я очень сожалею. Если бы я мог изменить прошлое… Я… я прошу прощения, — произнес он, глядя прямо на Юэй.
Призрачная служанка не изменилась в лице, все так же смотря на него.
— Тогда не стоит вам повторять вашу ошибку, — заметил Шен.
— О чем вы говорите?
— А вы не понимаете? Я о женитьбе Шаола, о которой вы так печетесь.
— Что не так с женитьбой Шаола? — нахмурился Шитан.
— О, ничего такого. Ситуация мне просто кое-что напомнила, а вам нет?
— Отец, — почувствовав, что это идеальная возможность, начал Шаол, — я хочу жениться на Венти. Я люблю ее.
Не зная, что ответить, Шитан в отчаянии застонал.
— Мы созданы друг для друга, — продолжил Шаол.