Злодейский путь!.. [том 3-4]

— Какой вопрос?

— Я видел странные сны.

— Нет, ты определенно надо мной издеваешься, — раздраженно констатировал Шен, приложив пальцы к виску.

— В двух из этих снов ты плакал, и в трех ты умирал. А еще в двух умирал я.

Шен потрясенно расширил глаза, не в силах сдержать эмоции.

«Система! Он что, вспомнил это?! Как это возможно?!»

Однако первее Системы ему ответили голоса:

«Вспомнил! Вспомнил все необдуманно брошенные тобой слова! Вспомнил, как ты использовал его!»

— Эти сны кажутся такими далекими… И вместе с тем странно-реалистичными… — продолжил Муан, непонимающе хмурясь, но тут взглянул на лицо Шена и замолчал.

Дыхание старейшины пика Черного лотоса сбилось и стало слишком быстрым, он схватился за голову, словно она внезапно стала раскалываться от мигрени.

— Шен?

Муан хотел подойти к нему, но его обожгла взметнувшаяся темная подавляющая аура. Мечнику пришлось отскочить прочь, уходя от прямого удара. Его левая рука и щека покраснели, словно на них плеснули кипяток.

«Нет-нет-нет-нет! Только не вспоминай! Пожалуйста! Я не хочу, чтобы ты помнил!!»

Шен зашатался из стороны в сторону и прислонился плечом к стене. Только тогда он очнулся и осознал, что защищается темной подавляющей аурой.

«Я… Я не могу себя контролировать, — содрогаясь, подумал он. — Эта энергия смерти… Я не могу держать ее под контролем! Она сводит с ума… Я не выдержу, если мои эмоции и дальше продолжат так метаться!»

Сила этих эмоций причиняла практически физическую боль.

«Да что б Демна-как-его-там забрал эту силу с собой в могилу!!»

— Шен?

Тот, наконец, окончательно очнулся из-за этого тихого оклика и перевел взгляд на Муана, стоящего у противоположной стены. Старейшина пика Славы напряженно смотрел на него, прижимая к груди пораненную руку. От увиденной картины Шен еще сильнее побледнел.

— Уходи, — округлившимися глазами смотря на мечника, произнес он. — Уходи, пока я не навредил тебе еще больше.

Муан посмотрел ему прямо в глаза, а затем быстрым шагом вышел прочь из комнаты.

Шен прикрыл глаза и сполз на пол. Он чувствовал, как саднит рука и щека. Стоило темной подавляющей ауре ослабнуть, как тут же вернулись голоса:

«Он тебя презирает!»

«Он так быстро ушел — и больше не вернется!»

«Жалко, ты не можешь исчезнуть. Было бы лучше тебе перестать жить».

Шен почувствовал тошноту. Пол, в который он упирался руками, качался, словно палуба на волнах.