Вот когда Лера порадовалась, что Наги хранят информацию суперкомпактно.
Они пересмотрели все, что касалось ашхи, и ответа на интресовавший ее вопрос так и не нашли.
— То есть, ответа нет? — спросила Лера.
— Как видишь, — проговорил Далгет, перекладывая свитки с широкой каменной столешницы обратно в ниши на стене.
— Значит, нет и запрета? По принципу, что не запрещено, то разрешено?
— Что ты имеешь в виду?
— Это я тебе скажу завтра утром, — лукаво улыбнулась она и поманила мужчину к себе.
Дважды его приглашать не пришлось.
* * *А завтра утром…
Глава 14
Утро началось немного позже обычного. Наверное, потому что Саха в этот раз не подскочил затемно, а спал, утомившись после вчерашнего.
Наиля проснулась раньше, но не стала его будить, а вместо этого затаилась и тихонько любовалась. Такой… Красивый, мужественный. Солнечный. И весь ее. Хотелось коснуться его лица, губ, отвести со лба непослушные светлые волосы, провести по крепкой широкой груди, ощутить ладонями гладкую шелковистость кожи.
Вчера он столько смешил и злил ее, что она просто не знала, смеяться ей или злиться. Наверное, все-таки смеяться.
Вспомнила, как он валял беднягу Шираса по всей гостиной. Саха, конечно жуткий ревнивец и собственник, он и сейчас, во сне, крепко обнимал ее одной рукой, и еще и затянул к себе на бедро ее ногу. Она закрыла глаза, вздохнула глубоко и тихонько хихикнула.
И в этот момент почувствовала, как Саха зашевелился.
Ой, кажется, разбудила! Она тут же решила прикинуться спящей и зажмурилась покрепче.
— А чей это у нас тут куцый хвостик?
Ее накрыло волной мурашек, стало сладко, жарко и щекотно. Наверное, потому и не сразу дошел смысл. А когда дошел, она медленно приподнялась и пораженно пробормотала:
— Это что?
— М? Это? — он еще смеялся над ней.
Оказалось, что это никакая не нога, это был ее собственный хвост! Аккуартненький, синий. Плотно обвивал Сахины бедра и кончиком доставал как раз до его стопы.
Так неожиданно! От смущения Наиля тут же трансформировалась обратно и поджала под себя ноги. Уставилась на Саху, пытаясь осознать, что она больше не бесхвостая. Это же просто чудо? Наверное?
Он хохотал в голос, а потом стал целовать, выдыхая ей в губы:
— Вишенка моя, ведьмочка, змейка, — и вдруг замер, глядя на нее.