– Вот это дело совсем иное, – заинтересовался Филатов. – И что же?
– За все время его работы, а это более пятнадцати лет, ни одного пожара не было. Если бы он портачил, то логично было бы предположить, что единичным фактом не обошлось бы, – пояснил Чередников. – А ничего подобного и в помине нет.
Полковник, дернув бровью, одобрил:
– Неплохо, логично звучит. Что же все у тебя, лейтенант?
Таушева ничего не сказала, соблюдая субординацию, но губы чуть тронула усмешка. Саша молодецки подумал: «А плевать», – геройски продолжил:
– Нет, не все.
Чередников извлек из папки протоколы и фото с осмотра трупов.
– И что ж? – подбодрил полковник.
– А хотя бы то, что извлекали их при мне, – сказал он, но не выдержал и похвастался: – Кстати, именно я настоял на том, что…
– Мы знаем, знаем, – заверил Филатов, – ты молодец. Продолжай.
А Таушева вдруг улыбнулась по-иному, по-доброму, снисходительно, конечно, но внутри аж все зашлось от восторга. Однако Саша, взяв себя в руки и собравшись, выпалил решительно, как на семинаре:"
"– Продолжать нечего.
– То есть? – вежливо уточнила Таушева.
– То и есть. Они сгорели мертвыми.
– И что? – подбодрил Филатов.
– Можно с уверенностью предположить, – куда менее уверенно закончил Чередников, – убийство с последующим поджогом с целью сокрытия следов.
Галина, щурясь, как в прицел, спросила:
– Вы позволите, товарищ полковник?
– Сделайте милость, – разрешил Филатов. В голосе полковника звучало некоторое радостное ожидание, как у древнего римлянина, поставившего одновременно и на гладиатора, и на льва.
– Отсутствовали характерные признаки, это верно, – с приторным добродушием начала она, – однако если вы внимательно читали заключение, то должны были бы понять, что и не говорится, что они сгорели живыми. В заключении эксперта указано, что пострадавшие отравились продуктами горения.
– В подпол как они попали? – тотчас спросил Саша.
Она, откашлявшись, по-лекторски продолжила:
– Как известно, в определенных обстоятельствах, чаще всего при возгорании в помещениях с деревянными перекрытиями, и вещи, и люди обрушаются вместе с перекрытиями и остаются на тех же местах, где и были. Только не на втором этаже, а на первом, – снисходительно продолжила она.
– На первом.