– Оно и видно, недоразвитый, – бесцеремонно заявил Генка. – И откуда же ты такой выполз, из-за какого Урала?
Чередников надулся, но сдержался. Не дождавшись ответа на свою провокацию, Гоманов перевел дух и продолжил уже спокойнее:
– Я спрашиваю не для того, чтобы тебя добить. Уточняю потому, что дело было громкое, и ведь не так давно. Шаркози, неужели не слышал?
Саша послушно, но уже устало подумал и признал, что по-прежнему не припоминает.
– Яков Шаркози – говорит что?
– Вроде бы знакомая фамилия, но так-то нет.
– Из театра «Ромэн»?
– Нет.
Тогда Генка, отбросив церемонии, прямым текстом выдал, что речь идет об интимном друге дочери человека с Очень Громкой Фамилией, причем в сердцах использовал такие выражения, что у воспитанного Саши уши вспыхнули.
– Нет, – утомленно повторил он.
– Ну, немосквичу простительно, – признал ядовитый Гоманов. – Этот актерчик, Шаркози, как говорится, вагонами тащил, и все преимущественно контрабанду. Шуровал долго, пять лет и три месяца, и погорел по чистой случайности – отработал личный момент.
Гоманов употребил сквернейшее слово, которое к женщинам обычно не применяют.
– То есть…
– Котовать отправился, загулял, что ли, или кого помоложе нашел. Эта-то ведь лет десять как признанная красотка на селе. И вот дурак-то, они уж не любовники были, расписались под большим секретом, тайно, чтобы до папы не дошло сразу же. Уж каким образом она узнала – неясно, но ударилась в обиду, поплакалась кому следует – и все взяли: сперва под козырек, потом в оборот бела лебедя, кочергу блудливую.
– Не знал я, – признался Чередников. – Ну а теперь он где?
– Сидит. Пять лет с конфискацией, а где конкретно – пес его знает.
– Что ж, полагаешь, что эта… или этот Валя имеет к нему отношение?
Генка снова поскреб щетину на выпирающем подбородке:"
"– А вот как раз эту малость и надо нам с тобой выяснить… Труднехонько будет, у них ведь как собачья свадьба: одно на другом, и все слоями.