Он меня сводит с ума этой страстной жаждой близости, этой сумасшедшей потребностью прикосновений! Ни один мужчина ещё не заставлял меня так остро чувствовать истинную суть собственной женственности и желанности.
Чувствую, как Царевичев продолжает идти в глубину комнаты, пока мои ноги не упираются в… кровать.
— Нет! — очнувшись от созерцания его гипнотизирующих глаз, я начинаю брыкаться, но он с силой усаживает меня на упругий край постели. — Артём, не надо!
— Катя… — шепчет он на выдохе, жадно разглядывая меня всю как есть, раскрасневшуюся, съежившуюся и с мокрыми волосами.
— Пожалуйста, — сдавленно шепчу я, обхватывая себя обеими руками, чтобы хоть как-то спрятаться от его подавляющего внимания, и трусливо зажмуриваюсь.
Ещё пара коротких мгновений, и Царевичев возьмет свое, как и обещал когда-то, после силой украденного первого поцелуя. Неужели это произойдет прямо сейчас, вот так внезапно?.
Жду, что сильные руки жёстко толкнут меня спиной на кровать, но этого не происходит.
Он смотрит на меня давящим мутным взглядом, и его грудь тяжело вздымается.
Дышит так, будто удерживает собой внушительную тяжесть… и загораживает меня от нее ценой больших усилий.
— Не бойся, маленькая, — говорит он и повторяет: — Не бойся.
Но само его тело противоречит этим словам.
И Царевичев сразу же подмечает это.
— Такая страстная… — его медленный низкий голос отзывается где-то у меня в животе тихой сладостной дрожью.
Чтобы не видеть меня в таком искушающе беззащитном виде, он опускает голову мне на колени и прикрывает глаза — большой опасный хищник, покорившийся своей нечаянной укротительнице.
Так и сидим несколько мгновений или целую вечность.
Где-то далеко, словно в другой реальности, из моей сумки непрерывно трезвонит старенький кнопочный телефон, но мне все равно. Я пристально смотрю на голову всегда такого гордого и самоуверенного босса, лежащего на моих коленях. А затем, словно во сне, кладу руку на его густые волосы и ласкаю их, пропуская между пальцев жёсткие пряди.