А еще переживала, как Колька воспримет новости?
А Колька нормально воспринял, по-мужски. Надо, значит надо. Быстро вещи собрал, учебники, коньки прихватил. Надя было вскинулась, мол, лед на реке не застыл. Но тут на смех ее подняла Маринка, напомнив, что в городе есть ледовый дворец и работает он круглый год. Стыдно стало и снова страшно. Как она, деревенщина, там освоится? Но раскисать было некогда, дом нужно приготовить к отъезду, одежду собрать и так по мелочи все необходимое. А еще сбегать к Макарычу, попросить, чтоб в их отсутствие приглядел за домом и за хозяйством.
Насилу Надя к двум часам ночи управилась, в шесть вставать на автобус, а у нее ни в одном глазу. Лежала на своей кровати, разглядывала причудливые блики на стене, слушала мерное посапывание Кольки да переменный с подсвистыванием храп Маринки. Вспомнилась жизнь супружеская и муж-козлина, чтоб ему там… И осознала она вдруг горькую истину, что и не жила вовсе.
Но потом махнула рукой, воротилась в дом. Кашу на завтрак сварила, Маринку разбудила, потом Коленьку. Что горевать, новую жизнь начинать надо. Смешно, конечно. Жизнь вроде как одна, но успокаиваешь себя, будто она, осененная надеждами и мечтами, заново вдруг начнётся.
13
А она началась. Сразу за порогом. Когда по замерзшим колдобинам с сумками наперевес торопились к автобусу. Еле успели, взмокли, выдохлись.
Еще почти час до города, а потом им с объемной поклажей пришлось с пересадками добираться до Маринкиной квартиры.