В спальню Аркадий так и не вернулся – ночевал в комнате сына. Прощения не попросил, такой характер. Надя тоже первых шагов к примирению не делала – была еще слишком сильна обида. Жить в такой обстановке было тяжело, что говорить, но, как известно, человек ко всему привыкает.
Аркадий остановился у обочины и открыл карту.
– Еще двенадцать верст, – сказал он. – Сейчас уже на местную сворачивать. Там веселье и начнется.
Свернули на проселочную – ухабы на ухабах, впрочем, как обычно. Аркадий вздохнул и выразительно посмотрел на Надю.
Наконец показалась деревня – одна улица, семь домиков в ряд. Поднимая за собой столб пыли, остановились у крайнего дома, темного и покосившегося.
– По-моему, этот, – неуверенно сказала Надя. – Был вроде крайний.
– «Вроде», – усмехнулся Аркадий.
Они подошли к калитке, висевшей на одной петле, и в растерянности остановились.
– Ну и чего ждем? – недовольно спросил муж. Оглядел дом и заросший бурьяном участок и с усмешкой заметил: – Ну, чувствую, здесь мы сказочно обогатимся.
Надя беспомощно оглянулась вокруг, не решаясь зайти во двор, и увидела старушку, семенившую к ним из соседнего дома. Надя обрадовалась и махнула старушке рукой. Наконец та подошла к ним – крошечного росточка, в темной юбке, резиновых сапогах и светлой косынке на голове."
"– Здравствуйте! – обрадовалась Надя.
– Ну наконец-то! – ответила старушка. – А мы-то вас ждали на Пашины похороны.
– Телеграмма поздно пришла.
Старушка кивнула.
– Не боись, похоронили мы Пашу правильно. Как положено похоронили.
Надя закивала.
– Да-да, конечно! Мы и не сомневались, спасибо вам за все.
– Да что ты, девка! Мы с Пашей всю жизнь рядом прожили. Вместе родителей хоронили, вместе горе мыкали. Что ж, я свою подружку родную не похороню по-людски? А вы чего в дом не идете? Устали небось с дороги.
Надя кивнула и толкнула калитку рукой. Дверь в избу разбухла и поддалась с трудом. Зашли, в нос ударил запах затхлости и сырости.
– Окна открывайте, – велела старушка. – Год не топлено. А так дом у Паши теплый был. Без щелей. Вдвоем с ней мхом все щелки прошли. И оконца на зиму тряпками затыкали. И печка у Паши хорошая была. Крепкая. Еще отец ее с братом клали. С умом клали, для себя.
Аркадий курил на крыльце. Надя с трудом раскрыла рассохшиеся рамы. В дом ворвался свежий осенний воздух, пахнувший прелой травой.
– Иди, милок, – позвала старушка.