– Это реальность, – грустно сказала она. – И было бы глупо этого не замечать.
– Смотря как к этому относиться, – не согласился он.
– Как ни относись, а довольно глупо делать вид, что еще многое возможно и подвластно. Всему, знаешь ли, свое время. – Она вздохнула и закурила.
– Ты увидишь, что все это не так, – тихо сказал он.
Она рассмеялась:
– Оптимизм в нашем возрасте – это почти диагноз.
Они въехали в плохо освещенный двор где-то в районе «Динамо», он открыл дверцу машины и подал ей руку. А потом опять обнял ее.
Она слегка отодвинулась и внимательно посмотрела на него. Что ж, если я приняла эти правила игры, то нечего выпендриваться. Будем делать вид, что для меня это рядовая ситуация. Господи, только бы не упасть, как дрожат ноги!
Он долго возился с ключами, и она поняла, что это не его квартира. Они вошли в сумрак прихожей, и он нащупал кнопку выключателя. Она огляделась: это была типовая однокомнатная квартира, явно убежище холостяка.
– А ты предусмотрительный, – усмехнулась она.
– Это квартира брата, – ответил он. – Брат месяцами торчит в Новосибирске, у него дела.
– А ты, как я понимаю, поливаешь цветы, – с сарказмом бросила она.
Они прошли на кухню, и он налил в чайник воды. Она смотрела на него и думала: «А он, наверное, ходок еще будь здоров. А что, такие мужики еще о-го-го как в цене. Только зачем ему я? Наверняка может рассчитывать на кое-что и посвежее, и получше. Например, на разведенку лет тридцати пяти».
Они долго пили чай, пытаясь скрыть возникшую неловкость, а потом она поднялась со стула и сказала:
– Ну, мне пора.
– Я отвезу тебя, – ответил он.
В коридоре он подал ей пальто, а потом порывисто и отчаянно прижал к себе и поцеловал в плотно сжатые губы.
– Не ведаем, что творим, – пробормотала она и обняла его за шею.
Господи, а ей казалось, что она уже все и давно знает про эту жизнь. Что вряд ли ее можно чем-то удивить, а тем паче потрясти.
Она лежала у него на плече и водила пальцем по его животу.
– Надо двигаться, – вздохнула она. – А как не хочется. – Она тихо засмеялась.
Он наклонился и поцеловал ее закрытые глаза.
– Завтра увидимся?
– Ну ты разогнался! Такими темпами! И потом, завтра тридцатое.
– И что? – не понял он.
– Эх ты! – улыбнулась она. – Тридцатого все порядочные хозяйки варят холодец.
Он рассмеялся.
В машине они молчали, только иногда, освободившись от руля, на светофоре, он брал ее руку.