Робин как могла уклонялась от прямых ответов, интуитивно чувствуя, что неведение Люси объясняется исключительно нежеланием Страйка посвящать сестру в свои финансовые дела. Чтобы создать у нее впечатление процветающей фирмы (Страйку, наверное, это было бы приятно), Робин упомянула, что совсем недавно к брату Люси обратился весьма состоятельный клиент.
— С женой разводится? — спросила Люси.
— Нет, — сказала Робин, — просто… понимаете, я связана подпиской о неразглашении… мистеру Страйку поручили дополнительное расследование по делу о самоубийстве.
— Ох ты господи, — огорчилась вдруг Люси. — Корморану это будет в тягость.
Робин пришла в замешательство.
— Он не упоминал? Многие же об этом знают. Наша мать была известной… как говорится… групи, понимаете? — Улыбка Люси стала натужной, а в голосе, преувеличенно бесстрастном и будничном, появились колючие нотки. — Это есть в интернете. В наше время чего там только нет, правда? Она умерла от передоза, и это объявили самоубийством, но Стик всегда считал, что в деле замешан ее бывший муж.
Робин не ответила, но этого и не требовалось: Люси понесло.
— Стик тогда бросил университет и поступил на службу в военную полицию. Родственников это убило. Он ведь очень способный. У нас в роду никто не учился в Оксфорде, а он плюнул на все и ушел в армию.
Робин ничем не выдала своего изумления.
Люси попивала чай.
— Так вы, значит, родом из Йоркшира? Из каких краев?
После этого разговор вошел в приятное русло; Страйк появился в тот момент, когда Робин в лицах описывала, как Мэтью попробовал заняться ремонтом.
Возвращаясь в контору с чипсами и сэндвичами, Робин все больше сочувствовала Страйку.
Робин себя не обманывала: к ее состраданию примешивалось любопытство. Она решила незамедлительно найти в интернете подробности смерти Леды Страйк.