— И так хорошо, — пробормотал Страйк.
Его сильно качнуло, и он засеменил вбок, чтобы не упасть.
— Пошли. — Робин повела его к деревянным мосткам, переброшенным через раскопанную мостовую, которую до утра покинули и грохочущая техника, и бригада рабочих.
— Робин, а ты знала, что я был боксером? — спросил он.
— Нет, этого я не знала.
Она собиралась отвести его в офис и там накормить, но он потоптался у арабской закусочной на подходе к Денмарк-стрит и нырнул в дверь, прежде чем Робин успела его остановить.
Она посмотрела на часы: десять минут восьмого. Позвонила Мэтью и сказала, что на работе возникли неотложные дела. Это его не обрадовало.
Страйк, выписывая кренделя, двинулся к выносному столику на тротуаре и по пути ударился о дверной косяк. Надежно прислонившись к витрине, он попытался зажечь очередную сигарету.
— Робин, — позвал он, глядя на нее сверху вниз, когда понял тщетность этих стараний.
— Кайрос? — переспросила она, понадеявшись, что за этим не кроется какая-нибудь непростительная сальность, тем более что хозяин закусочной прислушивался к их разговору и широко ухмылялся. — Нет, не знаю. Можем возвращаться в офис?
— Не знаешь, что это такое? — Он сверлил ее глазами.
— Нет.
— Это гречс… греческий бог, — сообщил он.
«Ох, умоляю, — подумала Робин, — только не говори, что у нас настал такой момент».
— Знаешь, когда у нас был такой миг, Робин… у нас с Шарлоттой? — Его взгляд устремился вдаль, рука с незажженной сигаретой бессильно упала.