Меня интересует другое: какие вещи ему переслали из Кентигерн-Гарденз в отель «Кларидж». А конкретно: какие шмотки он получил от Гая Сомэ?
Ради Уордла Страйк решил не утруждать себя французским прононсом.
— Ты хочешь… а тебе на кой?
— Дело в том, что один из бегунов на той записи с камер видеонаблюдения одет в толстовку Диби.
На миг лицо Уордла застыло, но тут же вновь исказилось досадливой гримасой.
— Да такие шмотки каждый второй носит, — чуть помедлив, бросил он. — С лейблом «GS». Костюмчики яркие. Штаны тренировочные.
— Я говорю о толстовке с капюшоном, созданной в единственном экземпляре. Позвони Диби, спроси, что прислал ему Сомэ. Больше я ни о чем не прошу. Уордл, если выяснится, что я прав, на чьей стороне ты предпочтешь оказаться?
— На пушку меня берешь, Страйк?
— Еще не хватало. Я лишь думаю о том, что серийный убийца разгуливает на свободе и замышляет следующее преступление… Но если ты беспокоишься о газетчиках, то им, думаю, не особенно понравится, что, обнаружив и второй труп, полиция продолжает цепляться за версию самоубийства.
11
— Нет, — тем же вечером решительно сказал в телефонную трубку Страйк. — Это становится опасным. Слежка не входит в обязанности секретаря-референта.
— Равно как и посещение отеля «Мальмезон» или Института востоковедения и африканистики, — заметила Робин, — но по этим пунктам у вас нареканий не было.
— Никакой слежки, Робин. Мэтью тоже этого не одобрит.
Странное дело, думала Робин, сидя в халатике на кровати и прижимая к уху телефон.
— Я не обязана спрашивать разрешения у Мэтью, — сказала она. — Да и что здесь опасного? Вы же не считаете, что Урсула Мей кого-нибудь убила?
(В конце фразы возникло неслышное «или как?»)
— Нет, не считаю, просто я не должен показывать, что меня интересуют ее передвижения.
Под тонкой тканью халатика у Робин заколотилось сердце. Она понимала, что Страйк не раскроет имя предполагаемого убийцы; ей было бы даже боязно его узнать, но факт оставался фактом: ни о чем другом она думать не могла.
Это она позвонила Страйку.