– А где хранился ключ?
– У меня в спальной комнате, в шкатулке. Но не думаете ли вы, что кто-то мог его взять для того, чтобы изготовить дубликат?
– А почему бы и нет?
Государственный обвинитель подскочил на месте.
– Протестую, ваша честь. Защитник уводит следствие в сторону. В материалах дела имеется протокол осмотра места происшествия, в котором указано, что стекло в одной из рам выставлено. А, кроме того, на окне обнаружены шерстяные нити черного цвета с одежды преступника. Это прямо указывает на то, что проникновение совершалось все-таки через окно.
– Но, ваша честь! – парировала Елизавета. – Ведь преступник мог направить следствие по ложному следу, инсценировав улики.
– Довольно, защитник. Задавайте вопросы, но ближе к делу, пожалуйста, – устало произнес судья.
– Хорошо. Потерпевший, скажите, а кто на момент совершения преступления находился в доме?
Липман выглядел озадаченным.
– Три человека, – медленно произнес он. – Я, моя дочь Елена и горничная Мария. Но сама мысль, что кто-то из нас мог…
– Последний вопрос.
Липман опустил плечи и сразу стал ниже ростом.
– Я понимаю, куда вы клоните, – сказал он. – Нет, у меня нет страховки. Я только собирался это сделать…
Елена не обладала эффектной внешностью. Лицо девушки с едва заметными бровями и водянисто-голубыми глазами казалось таким бесцветным, что впечатление вряд ли могла исправить ее стройная фигурка. Трикотажное платье с длинными, почти до кончиков пальцев, рукавами обрисовывало тонкую талию и красивые бедра.
– Вам известен подсудимый? – спросила Дубровская.
Девица выразительно пожала плечами:
– Разумеется, ведь он был телохранителем моего отца.
– Как вы можете его охарактеризовать?
– Об этом лучше спросите у папы.
– Нет, конечно. Но вы верите в то, что он мог совершить кражу?
Судья постучал молоточком.
– Вопрос снимается. Вам должно быть известно, что домыслы и догадки в качестве доказательств не рассматриваются. Вы же просите свидетеля сделать предположение.
Девица насмешливо взглянула на Елизавету.