А они ей нужны в здравом уме.
Может быть, когда-нибудь потом она поделится с ними и этим секретом. Но пока не стоит.
– В общем, моя память частично пострадала. Например, я почти не помню детство и кое-какие моменты из позднего времени. И... и не знаю, какие еще сюрпризы могут быть в тех периодах моей жизни, которые я не помню, – завершала свою исповедь Хелен. – И... наверное, поэтому у меня бывают чудачества, которые отличают меня от других эйр.
– А тот мужчина, что говорил с тобой на празднике, а потом искал тебя? – сразу спросил кто-то из братьев у стены, видимо не выдержав.
– Не знаю. – Качнула головой Хелен. – То есть... я не знаю, знаю ли я его. Не помню.
Взгляды шитеров опять скрестились на задумчивом Шане, сидящем за письменным столом.
– Теперь всё? – уточнил тот спустя минуту.
– Ну-у... – неопределенно протянула Хелен.
Шелли охнула, опять зажимая себе рот ладонью, и уставилась на человечку круглыми глазами.
– Если только совсем по мелочи... – Девушке не хотелось врать шитерам, но далеко не во всем она могла им сейчас признаться.
– Например? – Кажется, брови Шана задрались еще выше.
– Ну-у... – Хелен вспомнила про костяную фигурку от Здоровяка Мдора, который так и носила зачем-то, достала ее из-за ворота, разместила поверх платья. – Например, этот охранный амулет мне подарил один бандит...
Шелли рядом сдавленно пискнула.
– То есть не совсем подарил. Обменял. Когда он пришел и силой забрал у меня таверну после смерти матери, которую та купила на последние деньги от проданных родовых драгоценностей, и где мы сами работали последние годы.
""Может, поэтому я до сих пор храню эту вещь? – вдруг осознала Хелен. – Потому что это всё, что осталось у меня в итоге от наследства родителей? На память о самих родителях? Вернее, родителей Хелен"".
– Вроде бы этот амулет для того, чтобы другие бандиты меня не трогали, но только до Вирстерона, – продолжала тем временем она.
– О-о-о-о! – не выдержала Шелли, подавая голос, буквально простонав на весь кабинет.
На этот раз и Шан очень протяжно выдохнул.