Но арестанты были одиноки и потому подозрительны; свою веру считали единственной, способной привести к спасению души, а вера других была для них путем к погибели. Поэтому ссыльные разных религиозных толков враждовали между собой и проклинали друг друга, но порой оказывали влияние и на монахов.
Осужденный церковным собором 1554 года за „ересь Башкина“[19] [Башкин М.С. - дьяк, вольнодумец середины XVI века. Выступал против официальной церкви и почитания икон, за что был осужден церковным собором 1553 года и заточен в Волоколамский монастырь] игумен Троицкого монастыря Артемий отвергал божество Иисуса Христа, церковные правила и обряды; хулил святых угодников, особенно Николая Чудотворца, не поклонялся святым иконам, называя их идолами.
Пребывати же ему внутри монастыря с великою крепостию и множайшим хранением; заключену же ему быти в некоей келье молчательной, да яко тамо душевредный и богохульный недуг его от него ни на единого же не распространится; и да не беседует ни с кем — ни с церковными, ни с простыми того монастыря или иного монастыря.
Ежели через заповедание и запрещение наше к нему дерзнут или послание посылати, или беседовати, или учити, или инако како приобщатися, или явне, или тайне, такое убо еси.
Но несмотря на крепчайший надзор со стороны монастырского начальства, игумен Артемий так сумел повлиять на своего сторожа, что тот помог ему бежать. Узник пробрался в Литву, где, по сообщению князя A. M. Курбского, был ярым защитником православия, о чем и написал несколько книг.
В числе членов церковного собора, осудивших игумена Артемия, был и протопоп Благовещенской церкви Сильвестр[20] [Предполагается, что Сильвестр был автором „Домостроя“ — произведения русской литературы XVI века, которое представляло собой свод житейских правил и наставлений. Защищал принципы патриархального быта, в том числе и беспрекословное повиновение главе семьи], которому вскоре пришлось самому испытать опалу.