Однажды вечером, возвращаясь из театра, он увидел устремившегося прямо к нему человека со свирепым лицом. Сверкнул нож, и Спиноза едва успел увернуться от удара, направленного прямо ему в грудь. Убийца скрылся, а ученый задумчиво отправился домой.
Малое отлучение мало подействовало на Спинозу, и он все больше отчуждался от еврейской общины.
Тогда совет раввинов решил применить к нему высшую меру наказания, имевшуюся в его власти, — отлучение и проклятие, с запрещением всем членам общины иметь с вольнодумцем какие-либо отношения. Опять, как и в случае с У. Акостой, вспыхнули черные свечи и была открыта скиния, в которой лежало „Пятикнижие Моисея“.
Среди торжественной тишины и молчания главный раввин Мартейра, бывший наставник Спинозы, а теперь его неумолимый враг, прочитал перед собравшимися слова отлучения:"
"Господа старейшины доводят до вашего сведения, что, узнав с некоторых пор о дурном образе мыслей и действий Баруха д'Эспинозы, они старались совлечь его с дурных путей различными средствами и обещаниями.
Но так как все это ни к чему не повело, а напротив того, с каждым днем получались все новые и новые сведения об ужасной ереси, исповедуемой и проповедуемой им, и об ужасных поступках, им совершаемых, и так как все это было удостоверено показаниями свидетелей… то по обсуждению всего сказанного в присутствии господ хамамов решено было, что означенный Эспиноза должен быть отлучен и отделен от народа Израилева.
Затем были опрокинуты свечи, и таявший воск начал каплями стекать в огромный сосуд, наполненный кровью.
