100 великих узников

О ден Эндене он рассказал очень мало и ничего не сказал о кавалере де Прео и маркизе де Виллар. Может быть, если бы де Роган по-прежнему все отрицал, то спас бы жизнь и себе, и своим товарищам, но, поверив в королевское помилование, он выдал себя.

Суд приговорил всех заговорщиков к смертной казни: ден Эндена повесить, а остальным отрубить голову. Кроме того, уже приговоренных, за исключением маркизы де Виллар, было приказано подвергнуть пытке, чтобы получить дополнительные сведения о заговоре.

Де Роган, несмотря на объявленное судом решение, продолжал надеяться на королевскую милость. Правда, он недолго предавался приятным иллюзиям: вскоре надежда сменилась беспокойством, а потом и страхом. Когда шевалье узнал, что единственная милость, которую король ему оказывает, — это освобождение от пытки, он пришел в такую ярость, что привел в ужас всех присутствующих. Де Бемо, комендант Бастилии, старался его успокоить и предложил привести священника Бурдалу, который на самом деле был доносчиком…

Никто не решался ходатайствовать ни за де Рогана, ни за других участников заговора.

Король так решительно выказал свою волю наказать заговорщиков, что всякие попытки спасти их заглушались страхом заслужить немилость его величества. Мать де Рогана не только не просила помиловать сына, но даже не пыталась выпросить свидания с ним. Несчастный узник даже с этой стороны не встретил участия, и строгость королевского закона действовала против него во всей силе.

Ван ден Эндена и кавалера де Прео подвергли пытке, чтобы дознаться, не утаили ли они чего-либо при допросе. 74-летнего старика пытали «испанским сапогом»: ему сдавили ноги между двумя толстыми дубовыми бревнами, на которые были набиты железные обручи, а потом стали вколачивать между коленами различной величины клинья. Ван ден Энден выдержал десять клиньев: коленные чашечки у него были раздроблены, а ноги совершенно истерзаны, но он не дал ни одного нового показания.

Кавалер де Прео тоже выдержал пытку, никого не обвинив, кроме некоего д'Эгремона, который, как было известно, уже был скомпрометирован другими показаниями…"

"27 ноября 1674 года все улицы, прилегающие к Сент-Антуанскому предместью, были заняты солдатами французской гвардии Много народа теснилось в этой части города, с нетерпением и страхом ожидая свершения казни. На площади в Бастилии возвышались три эшафота, посреди них стояла виселица.