100 великих узников

Тот очень ловко скрыл настоящую причину своего прибытия и уверил всех, что его прислали узнать, в каком положении находятся узники и по возможности облегчить их участь. Капитан каждый день навещал Долгоруких, обедал с ними, гулял по городу, а когда выяснил все, что было нужно, отбыл в Тобольск. И на другой же день после его отъезда князя Ивана Алексеевича отделили от семьи и заключили в землянку. Кормили его грубой пищей и очень скудно, лишь бы он не умер с голоду.

Княгиня Наталья Борисовна выплакала у караульных солдат дозволение тайно по ночам видеться с мужем через оконце и носить ему еду.

В сентябре 1738 года, в темную дождливую ночь, к Березову подплыло судно. На него посадили князя Ивана Алексеевича, воеводу Бобровского, майора Петрова, поручика Д. Овцына, казачьего атамана Лихачева, боярина Кашперова, березовских священников и некоторых других жителей. Несчастных привезли в Тобольск и сдали все тому же капитану Ушакову, который теперь явился перед ними грозным и неумолимым судьей.

Начались допросы „с пристрастием“; всех арестованных обвинили в дружбе и сношениях с ссыльными князьями Долгорукими и наказали. Священника Рождественской церкви Ф. Кузнецова, несмотря на заступничество сибирского митрополита Антония Стаховского, нещадно били кнутом, вырезали ноздри и сослали в Охотск на каторжные работы. Бобровского, Петрова, Лихачева, Д.  Овцына, Кашперова разжаловали в солдаты, высекли розгами и отправили в Оренбург — на службу, а двух последних — в каторгу."

"Князя Ивана Алексеевича во все время следствия содержали в тобольском остроге прикованного к стене — с кандалами на руках и ногах. Измученный нравственно и физически, он впал в нервное состояние, бредил наяву и даже рассказал о том, чего у него и не спрашивали — о составлении подложного завещания императора Петра II.

Его неожиданное признание повлекло за собой новое дело, к которому оказались причастны дядья князя — Василий Лукич, Сергей и Иван Григорьевичи и др. В конце октября 1739 года в Санкт-Петербурге было образовано обычное для политических процессов того времени „Генеральное собрание“, которое разобрало „изображение о государственных воровских замыслах Долгоруких, которые по следствию не только обличены, но и сами винились“.