Бирон не знал, о чем говорить, и спросил фельдмаршала, случалось ли тому когда-нибудь ночью приводить в исполнение смелый и великий план. Б. К. Миних на мгновение смешался и подумал, что его предали и о заговоре известно регенту. Он уже готов был повалиться к ногам Бирона и во всем сознаться, однако подождал, не скажет ли тот еще что-нибудь. Наконец, вполне успокоился и искренне ответил, что ничего чрезвычайного не упомнит, но имеет твердое правило использовать благоприятные обстоятельства в любое время дня."
"Благоприятные обстоятельства наступили в два часа ночи.
Фельдмаршал со своим главным адъютантом — полковником Манштейном — через незапертые задние ворота вошли во дворец и прошли в покои Анны Леопольдовны. После короткого разговора с ней Б. К. Миних вызвал караульных офицеров, которым правительница объявила, что решила арестовать Бирона. Фельдмаршал отобрал 80 человек и вместе с ними двинулся ко дворцу регента. Б. К. Миних, Манштейн и солдаты беспрепятственно прошли через сад и поднялись в спальню Бирона.
Мягкий ковер, покрывавший весь пол, заглушил шаги; приблизившись к кровати, больше похожей на большой ящик, фельдмаршал отодвинул полог. Свет ночника упал на бледное, тощее лицо Бирона, лежавшего рядом со своей дебелой супругой, полнота которой еще больше подчеркивала худобу герцога.
Офицеры схватили проснувшегося Бирона. Он стал отчаянно сопротивляться, но его повалили на пол и жестоко избили, а потом связали руки шарфом, рот заткнули платком и, закутав в одеяло, понесли к карете.
Лакей, окаменевший от изумления, только широко раскрыл глаза и молча таращился на офицеров, в руках которых бился связанный регент. Так пал всесильный временщик Бирон, которого связь с Анной Иоанновной подняла на головокружительную высоту. Падение его было встречено всеобщим ликованием.
9 ноября от имени императора Иоанна Антоновича был издан манифест, которым Бирон отстранялся от регентства, а правительницей с теми же полномочиями назначалась Анна Леопольдовна. Временно герцога вместе с семьей поместили в двух тесных кельях Александро-Невской лавры, которая по этому случаю была наполнена войсками.
Сам Бирон отнесся к свершившемуся почти равнодушно, так как давно понял, что со смертью императрицы Анны Иоанновны потерял свою главную и единственную опору. Но его жена и дети, привыкшие к роскоши и царским почестям, были в отчаянии. Сыновья герцога, Петр и Карл, бесновались так, что по пути из родительского дворца в лавру их пришлось связать.
