Но в октябре 1763 года маркиз был арестован и по личному распоряжению короля Людовика XV заключен в тюрьму Венсенского замка. Власти, до этого исподволь наблюдавшие за ним, наконец решили вмешаться, посадив его за преступный разврат, которому маркиз предавался постоянно со дня свадьбы. Фривольные утехи молодожена показались чрезмерными даже судьям, которые и сами-то были далеки от пуританства.
Маркиз был в бешенстве, но в тюрьме ""искренне раскаялся"" и выразил желание увидеться с женой, чтобы это нежное создание вернуло его на путь добродетели.
Лейтенанту полиции он заявил, что наказан по заслугам, так как презрел гнев Господа; попросил прислать ему священника и даже утверждал, что арест и тюремное заключение стали для него божественной благодатью и заставили осудить свое прежнее поведение. Маркиз говорил так убедительно, что лейтенант поверил, будто узник сбился с истинного пути потому, что непочтительно относился к таинствам церкви.
В раскаянии де Сада не было ни слова правды, однако в этот раз оно возымело действие.
К тому же сыграло свою роль и заступничество де Сада-старшего, и через две недели маркиз был выпущен из тюрьмы. По условиям освобождения ему надлежало отправиться в Нормандию — в дом Монтрелей, что он и сделал. Но нормандская ссылка была в тягость де Саду, ибо здесь он находился под наблюдением тещи — более строгой, чем тюремщики Венсена. Ему недоставало Парижа, куда он мечтал вернуться… И спустя некоторое время вернулся — без жены и без одобрения властей.
В столице маркиз постарался запутать свои следы, сняв сразу несколько квартир, каждую из которых использовал только для одной ночи любовных утех. Затем на южной окраине города он обустроил для себя маленький ""секретный домик"", где мог скрыться от любопытных глаз. Сами по себе такие домики по тем временам были явлением заурядным. Светские люди, для которых разврат был естественной формой повседневного времяпрепровождения, по вечерам привозили сюда любовниц, содержанок, проституток, а то и целые компании любителей острых ощущений, и устраивали оргии.
"
"Внешне эти прибежища выглядели весьма скромно, как того и требовала секретность. Располагались они вдали от людных мест, обносились заборами и затенялись деревьями; кареты возле таких домиков никогда не останавливались, так как хозяева предпочитали выйти где-нибудь в переулке. Внутреннее убранство домиков служило одной задаче — пробудить изысканную чувственность.
